Страница 99 из 182
Но в тишине подъезда слова эти прозвучали невероятно громко, словно крик. Стас слегка повернул голову, словно собирался оглянуться, но в последнее мгновение не стал, а я смущенно прикусила язык, стыдясь своего выпада. Стыдясь и вместе с этим не в силах ему противиться. Стоило бы извиниться за слова и замять тему, а потом сдаться, признав, что на этот раз опять ничего не получилось. Но у меня будто плотину прорвало – и обиженная девочка захватила тело.
– Только сухари так себя ведут! – закончила я свою мысль, когда Станислав поднялся еще на несколько ступенек, оказываясь на нашей лестничной площадке, и все же соизволил обернуться.
– Не черствый, Регина, а сдержанный. Это разные вещи, – с каменным лицом отозвался Стас. – Я работник, а работник должен вести себя профессионально.
У меня внутри все кипело, а абсолютно бесстрастный вид телохранителя бесил еще больше. Словно ему все нипочем! Пожар? Землетрясение? Цунами? Перестрелка? Он все перенесет с безэмоциональной рожей и полным спокойствием в голосе. Он же у нас крепкий орешек! Брюс Уиллис недорощенный… и не лысый.
Черт!
– Работник, конечно… – процедила я, стискивая кулаки. – А работник не мужчина, да? На него не имеет права посмотреть не самая, замечу, уродливая девушка? Он же бездушная кукла, правда?
– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, Регина Денисовна. – Он покачал головой: – Меня наняли вас охранять. Стать тенью и следить за каждым движением, чтобы это самое движение не стало последним, чтобы вас не покалечили, чтобы вы не попали в неприятную ситуацию. Это первостепенно, и у нас с вами истинно де…
– Деловые отношения? – рявкнула я, окончательно выходя из себя и опускаясь гораздо ниже уровня настоящей леди. До матов и желания врезать обидчику посильнее. – Хрена с два оно так! Чтобы я не попала в неприятную ситуацию? Боже, Стас, что за дерьмо ты несешь? Я УЖЕ в неприятной ситуации. По уши! Из-за тебя. Потому что вот, – я обвела рукой лестничную площадку, двери, себя, – вот что происходит. Из кожи вон лезу, чтобы…
Раздраженно махнув рукой, я замолчала и принялась рыться в сумочке в поисках ключей. Они никак не находились, словно затерялись окончательно и бесповоротно. Хотелось просто вытряхнуть все содержимое на пол и найти желаемое спасение, но я держалась. Зато раздражение сидеть внутри не желало и вновь принялось выливаться словами:
– Господи, веду себя как идиотка, а ему хоть бы хны. Да на фига мне это надо? Не мужик, а моральный урод. Работник он! А если мне никогда не хотелось, чтобы он был работником? От чего вообще меня надо защищать? От иллюзорных призраков, которых напридумывал себе Серж? – ворчала я, едва сдерживая слезы. – Ну поиздевался кто-то над моим Котом, так, может, сучка какая подгадить просто решила? Мало ли их в мире? Нашла где заказать, сработали чисто – девушки вообще изобретательные, – и все. Чего бояться? Развивать паранойю и шарахаться собственной тени? Отговорки это все! От-го-вор-ки.
Так и не найдя ключи за пеленой застлавших глаза слез, я вскинула голову и пошла в наступление на телохранителя, статуей стоящего рядом. Пока я злилась, он успел поставить пакеты на пол и выглядел еще спокойней.
– Спасибо, я все прекрасно поняла. Прекрасно! – развела руками, делая шаг вперед. – Не нравлюсь, да? Бравых «соколов» обычные офисные девочки не привлекают? Вам подавай воительниц? Или милых домохозяек? А в тот раз тупо организм отозвался? – Перейти на оскорбления получилось прекрасно, я замерла всего в шаге от Стаса и обвинительно ткнула пальцем ему в грудь: – Нет, ты импотент! Усохло уже все, ничего не привлекает, кроме работы. Помешанный. Или просто козел, который не видит дальше своего носа. Упертый наглец, идиот… извращенец? Или боишься, что переспишь со мной, пока работаешь на Сержа, и все – можешь считаться мальчиком по вызову? Да ты же и так такой, ты хуже любой шлюхи, потому что они хотя бы признают, что спят за деньги, а ты вообще ничего признать не хочешь и…
Договорить глупые, нелогичные обвинения, срывавшиеся с языка только ради одного – чтобы ужалить побольнее, – мне не дали. Сначала был рывок, потом краткий полет, удар лопатками о стену… и поцелуй. Бесконечно злой и яростный, не ласковый, ни капли не страстный. Горячие губы сминали мои, дыхание срывалось, сильные руки до боли, до синяков стискивали талию, а твердое тело крепко прижимало меня к стене. И нет, я не попыталась оттолкнуть, не ударила его, не закричала, а ответила. Так же яростно и неистово, словно вся злость, клокотавшая в груди, могла выплеснуться в одном поцелуе. Могла растаять и больше не возвращаться.
Но не растаяла.
– Регина, вы ведете себя неподобающе, – выдохнул Стас, отстраняясь и опуская меня на пол. Каблуки глухо стукнули, коснувшись бетонного пола. – Имейте гордость, не нужно так…
Слова его прервала звонкая пощечина. Я охнула, потирая руку, и все же вывалила все из сумочки прямо на пол. Подхватила ключи, раздраженно пнула почти закончившийся тюбик помады, отчего тот бодро поскакал вниз по ступенькам. Я поймала кошелек и бросилась к двери, на ходу выпалив:
– Какой же ты бездушный козел, Стас! – Руки дрожали, ключи не желали вставляться в замочную скважину, но от помощи телохранителя я попросту отмахнулась, зарядив ему локтем в живот. – Не подходи ко мне больше! Видеть тебя не хочу. И тенью тебе быть больше не надо, позвоню завтра Сержу и попрошу его аннулировать договор. Хватит, наработались, можешь собирать манатки и валить отсюда!
В дверь я заскочила зайцем, даже не собираясь выслушивать ответ Стаса – которого, стоит заметить, скорее всего, не предвиделось, – и пакеты тоже забирать не стала. Все купленные вещи остались сиротливо стоять у стенки, по бетонному полу, словно россыпь игральных карт, разлетелись визитки, среди которых каменным бесстрастным изваянием застыл телохранитель. Плевать, потом соберу, когда отойду, а если кто другой подберет, значит, судьба такая. Платочки, тушь и пачку ибупрофена тоже трогать не стала.
Плевать, на все плевать. И на планы плевать. Завтра я прекращу все это безумие!