Страница 18 из 77
4
– Как ты осваиваешься? – хрипловатый голос дяди раздавался на всю квартиру.
После того как Киран отвел ее в караоке, она окончательно перестала вести себя тихо и вернулась к своему обычному поведению и вновь начала разговаривать с дядей по громкой связи. Правда, все так же не пела, но теперь и необходимости не было – она довольно часто наведывалась в караоке и вопила там во весь голос.
– Дядя, я тут почти месяц, – напомнила Соня. – Мы созваниваемся каждый день. И ты каждый раз спрашиваешь, как я осваиваюсь.
– А что такого? – оскорбился он. – Мне это каждый день интересно.
– Так и представляю, как ты только об этом и думаешь, – рассмеялась Соня.
– Ну не надо, личная жизнь у меня тоже есть, – загадочно ответил он.
Соня прищурилась. Сегодня они созвонились по видеосвязи, и она первым делом внимательно осмотрела его, чтобы убедиться, что он хорошо выглядит. Дядя казался утомленным, но в целом, казалось, был в порядке.
Сама она сидела в пижаме и завтракала яичницей, приготовленной на скорую руку, и Томас не преминул прокомментировать ее заспанный вид и всклокоченные волосы сразу же, как принял звонок.
– Что за личная жизнь?
– Пока рано об этом говорить, – невозмутимо отозвался он, но потом не выдержал и расплылся в улыбке. – Тут одна прелестная дама на днях пригнала машину на ремонт. Слово за слово, мы и познакомились. Завтра идем вместе в ресторан.
У Томаса было узкое лицо с морщинками вокруг глаз от постоянной улыбки и с заломами возле рта от тяжелой жизни. Волосы оставались густыми, несмотря на возраст, но поседели, однако ему это шло. Дядин чрезвычайно низкий грубый голос мог напугать, особенно если Томас его повышал, но Соня никогда не обманывалась – за жесткой наружностью скрывались мягкое сердце и добрая душа.
– Ты спросил у нее, любит ли она собак? – Желток из яйца вытек, и Соня обмакнула в него кусочек хлеба, с наслаждением съедая.
– Первым делом! – ответил дядя таким тоном, будто не верил, что она посмела задать такой глупый вопрос. – У нее лабрадор. Огромный, черный. Замечательно, правда?
– Твоему доберу очень понравится. – Соня улыбнулась, внимательно поглядев на Томаса. Глаза его тепло светились, но сложно было понять – это из-за того, что он разговаривал с любимой племянницей, или из-за рассказа о понравившейся ему женщине. – Я рада. Надеюсь, у вас что-нибудь получится.
– Рано об этом говорить, – повторил Томас, отмахнувшись. – Лучше расскажи, как там твой красивый администратор поживает.
– Дядя, – шикнула на него Соня, тут же покраснев. – Говори потише!
Конечно же, все близкие ей люди знали о красивом администраторе – язык за зубами она держать совершенно не умела. Однако тем, что Киран показал ей караоке, она ни с кем не поделилась. Это принадлежало ей одной.
– А что такого? Мы же по-английски говорим.
– Да, но он знает английский, – напомнила Соня. – Я тебе рассказывала.
Дядя задумался.
– Да, припоминаю что-то такое. Он настолько хорошо говорит?
Соня закивала, начиная глупо улыбаться. Это происходило с лицом каждый раз, когда разговор касался Кирана.
– Очень хорошо, даже акцента нет, – сказала она с гордостью, будто это было ее личным достижением.
Она сама знала шведский и французский, но в этом как будто не было ничего удивительного, потому что эти языки были похожи между собой. Но выучить английский так хорошо, когда твой родной – тайский, это действительно многого стоит.
– А откуда он? – поинтересовался дядя.
– Что значит откуда? – Соня сконфуженно нахмурилась. – Он таец.
– Коренной? А где учился?
Соня откусила огурец, недовольно глядя на дядю.
– Не знаю. Наверное, где-то здесь. Он работает администратором, вряд ли он сидел бы тут, если бы получал образование за границей. И мы не настолько близки, чтобы я задавала такие вопросы.
Томас, кряхтя, поднялся, чтобы налить себе кофе. На заднем плане мелькнула Светлана, и дядя перевел камеру на нее по просьбе Сони. Услышав знакомый голос, собака завиляла хвостом и описала круг по кухне. Ей не купировали уши и хвост, потому что Томасу стало жаль щенка. В этом был весь он.
– Ты же не спрашиваешь у него, делали ли ему обрезание, – фыркнул дядя, усевшись обратно. – Это не настолько личный вопрос, ты просто любишь усложнять.
– Дядя! – смутившись, воскликнула Соня.
– У тайцев все плохо с английским, – не обратив внимания на ее возмущение, продолжил он. Развернув конфету, положил в рот. Томас ел одни и те же конфеты вот уже пятнадцать лет – это тоже многое о нем говорило. – Они
реально
ужасны в этом, и даже те, кто давно его изучает, редко избавляются от акцента.
Соня поводила вилкой по тарелке, размазывая остатки желтка.
– Не думаю, что так можно говорить…
Дядя опять отмахнулся.
– Я же тебе говорю, а не на популярном подкасте вещаю. Так вот, если он хорошо разговаривает, значит, жил за границей. Поинтересуйся у него.
– Джания тоже говорит без акцента, – вяло парировала Соня, и Томас так выразительно на нее посмотрел, что ей пришлось принять поражение. – Ну да, наверное, потому что она родилась в Америке…
Они поговорили еще немного, пока Томас пил кофе, затем попрощались, потому что ему пора было собираться на работу. Соня неторопливо прибралась, помыла посуду, приняла душ.
Все это время она размышляла о словах дяди. Она как-то не задумывалась о том, откуда у Кирана такой потрясающий английский. Неужели он, как и Джания, родился в Америке? Или учился там? Но обучение в другой стране должно считаться перспективным здесь, и работа администратором в апартаментах явно ниже этого уровня.
Расчесывая влажные волосы, Соня смотрела на себя в зеркало. Кожа оставалась такой же белой – от загара спасал солнцезащитный крем. Только кончик чуть вздернутого носа обгорел, но это выглядело даже мило. Лицо немного округлилось, и Соня с беспокойством подумала, что пора бы начинать следить за питанием. Она как-то увлеклась жирной тайской едой. Карие глаза забавной круглой формы, чуть зауженные к уголкам, отчего казалось, что она всегда чем-то удивлена. Нижняя губа была заметно полнее верхней, что какое-то время являлось причиной серьезного комплекса, но с этим она смогла справиться.