Страница 13 из 77
Однако закрытое окно не было панацеей, судя по тому, что однажды утром она обнаружила на кухонной столешнице ящерицу размером с ладонь. Зажав рот ладонью, Соня уставилась на нее в оцепенении. Ящерица, казалось, смотрела на нее столь же ошеломленно, и никто из них не решался двинуться первым.
Соня оглядела кухню, с трудом сдерживая панику. Прихлопнуть ящерицу она не могла, потому что ничего достаточно крупного для этого в пределах доступности не было. Кроме того, это ужасно. Бедное существо оказалось не в том месте не в то время, разве оно обязано расплачиваться за это жизнью?
Но и своей жизнью расплачиваться желания не было. Вдруг она ядовитая? Или больно кусается? А если она летает? Бывают же летающие ящерицы, ведь так? Вдруг прыгнет прямо на лицо Соне, и тогда она проиграет битву, не успев ее начать.
Соня взглянула на дверь. У нее есть всего один вариант, который может сработать с пятидесятипроцентной вероятностью. Если Киран не боится пресмыкающихся, он поможет. А если боится… осуждать его Соня, конечно, не будет. Просто переселится к нему на диван в холл. И она метнулась к двери, прошмыгнув мимо ящерицы с такой скоростью, словно та могла плюнуть ядом ей вслед.
Соня похолодела – а вдруг и правда могла? Но, когда она обернулась, ящерица все так же спокойно сидела на столешнице. Или, может, тоже паниковала, просто ей не к кому было обратиться с просьбой выкинуть Соню из квартиры.
Когда она выскочила в холл, Киран поднял голову от телефона и, заметив ее бледное лицо и широко распахнутые глаза, посерьезнел, сразу поднялся и направился к ней.
– В чем дело? – спросил раньше, чем она успела открыть рот.
Голос звучал спокойно и твердо, но во взгляде появилась обеспокоенность.
Соня указала пальцем на дверь квартиры.
– Там… – выдохнула, умоляюще глядя на него. – Огромная… Я боюсь.
Киран нахмурился, пару мгновений вглядывался в Сонино лицо, прежде чем решительно направиться к апартаментам. Он открыл дверь, кинувшаяся следом Соня выглянула из-за его плеча и вскрикнула, когда сидящая на столешнице ящерица шевельнулась:
– Вот она!
Соня не видела лица Кирана, но спина его будто затвердела. «Он тоже боится», – поняла Соня. Черт возьми. Им конец.
Киран медленно обернулся, в глазах его было неверие.
– Это геккон, – сказал он, как будто это что-то могло объяснить Соне.
Она моргнула.
– И что?
– Гекконы не ядовитые, – с расстановкой пояснил он, будто объясняя ребенку, сколько будет два плюс два.
Соня недоверчиво глянула на наблюдающее за ними огромное существо. Кто знает, какие у него намерения?
– Но он такой большой, – пискнула Соня, вновь спрятавшись за плечом парня, когда геккон пробежался по столешнице.
Киран вздохнул. Уголки губ дрогнули, и он отвернулся.
– Ты хочешь, чтобы я убил его? – поинтересовался спокойно.
– Нет! – Соня тут же дернулась. – Не нужно убивать, ты что? Он же не виноват, что я его боюсь!
Она не заметила, как плечи Кирана заметно расслабились, как смягчился его взгляд.
– Тогда просто вынести?
Соня закивала, но, сообразив, что он на нее не смотрит, произнесла:
– Да, пожалуйста. Ты сможешь?
Киран хмыкнул. Подойдя к столешнице, он бесстрашно схватил геккона за кончик хвоста, не вздрогнув, когда тот задергался. Соня зажала рот ладонью, с благоговением в распахнутых глазах наблюдая за тем, как спасатель прошел к окну, открыл его и посадил ящерицу на стену снаружи.
Вернувшись, Киран не сдержал смешка, увидев потрясенное лицо Сони.
– Ты милая, – вдруг произнес он, проходя мимо.
Дверь за ним захлопнулась, но Соня еще долго стояла на одном месте, глядя в пустоту и чувствуя, как горят щеки. А вечером, вернувшись с прогулки, она протянула сидящему на диване Кирану шоколадку и банку спрайта.
– Что это? – Парень вскинул брови, а Соня предательски покраснела.
Рука дрогнула под его пристальным вопросительным взглядом, и Киран поспешно протянул свою, забирая угощения.
– За то, что помог с гекконом, – смущенно пробормотала Соня. – Я даже не сказала спасибо.
– Всегда пожалуйста. – Киран улыбнулся, не отрывая от нее внимательных темных глаз.
Она кивнула и торопливо пошла к своей двери, незаметно прижимая ладонь к щеке.
И было очень тяжело стереть мечтательную улыбку с лица.
Официальной работы у Сони не было.
Не то чтобы прям совсем никогда – конечно, она устраивалась в разные компании, где-то даже удавалось строить что-то вроде карьеры. Но ни на одном месте у нее не получилось проработать дольше трех лет. Это было как проклятие: ее постоянно увольняли. То внешние обстоятельства заставляли сокращать кадры, то не удовлетворяло качество ее работы, и Соня готова была признать, что она и вправду не была достойным сотрудником. Причем ни в одной из компаний, в которые ее нанимали. И, уходя в очередной раз, она не испытывала никаких сожалений, лишь облегчение, что, в свою очередь, вызывало в ней неизменную волну стыда.
Когда она обсуждала проблему с мамой, та сказала, что это просто лень. Позже, размышляя обо всем в одну из бессонных ночей, Соня пришла к выводу, что разговаривать на подобные темы с мамой было плохой идеей. Не поддержки же она от нее ждала, в самом деле.
Может быть, это и правда была лень. Дядя говорил, что Соне не подходит работа в найме: она не стрессоустойчива, над любой задачей корпит дольше положенного, из-за невнимательности пропускает какие-то мелочи, а в конечном итоге начинает так сильно переживать перед каждым рабочим днем, что это съедает ее желание жить.
За несколько месяцев до поездки в Таиланд ее уволили с последней работы, и Соня решила какое-то время не искать новую. У нее были накопления, и их было достаточно, чтобы продержаться.
К тому же она рисовала. Выкладывала работы в соцсети, и у нее было довольно приличное количество подписчиков. Периодически она рисовала на заказ, иногда брала отдельные проекты на фрилансе. На платной площадке делилась комиксом собственного сочинения. Люди действительно платили, чтобы его прочитать. До сих пор казалось невероятным, что кому-то настолько нравится то, что она рисует. Пару раз Соня даже создавала свой мерч и продавала его на ярмарках. Денег это приносило немного, да и доход был крайне нестабилен, зато это было в удовольствие.