Страница 8 из 10
У дочери недавно начались каникулы, но она все так же каждый день ходила в школу. «Вот продам золотой слиток – куплю ей стейк рибай», – решила я и, растворяя нервозность в обжигающем кофе, ответила дочери:
– Так потому что я теперь работаю в бане. Сегодня буду поздно.
Я нашла старый комплект из юбки и блузки цвета слоновой кости, в котором ходила на все выпускные церемонии детей. Однако, побоявшись, что запачкаю его брызгами крови, переоделась в черное платье, а острозаточенный нож положила в сумочку из искусственной крокодиловой кожи.
Когда я зашла в автобус, следовавший в сторону бани, меня поприветствовал взглядом знакомый водитель. Невозмутимо кивнув в ответ, я села на свободное место и уставилась в окно. Рядом с автобусом ехала машина Пак Тхэсана. Почувствовав поддержку, я разом успокоилась.
На крыше комплекса группа людей жарила барбекю. Я подошла к Хичже и практически вонзила в нее конверт, в котором лежали сто тысяч вон.
– Это еще зачем? Пришла бы просто так, тебе никто ни слова бы не сказал!
– Я не придумала, что тебе подарить. Тут денег-то на одну баночку не самой дорогой косметики.
Хичжа похвасталась подарком, театрально помахав конвертом перед гостями. Откуда-то появился сальный мужчина лет сорока и обнял Хичжу за плечи.
– Поздоровайся, милый! Это моя постоянная посетительница Сим Ынок. Прекрасный человек и моя землячка.
Мужчина равнодушно кивнул мне.
– Мой жених. С виду олух, но владеет ИТ-бизнесом на Филиппинах. Неплохо зарабатывает, – прошептала мне на ухо Хичжа и возбужденно хихикнула. Она явно уже захмелела.
ИТ-бизнес, как бы не так! Наверняка какое-нибудь нелегальное онлайн-казино. Я медленно огляделась и заметила сына Хичжи. Двадцатилетний парень стоял, опершись на ограждение крыши, и равнодушно курил электронную сигарету. Разрез глаз был такой же, как у матери. Он не походил на коварного типа, потихоньку крадущего у слепнувшего отца акции, чтобы в итоге отжать его компанию. «В чем же виноваты дети, – спрашивала я себя, – если проблема почти всегда в родителях?»
Празднование прошло в привычном формате. Все в радостном возбуждении ели мясо, затем, разумеется, похватали микрофоны, от которых разносилось эхо по всей округе, поплескались в бассейне и спели старые хиты, известные всем наизусть. Тем временем некоторые перебравшие гости уже отправились по домам. Когда исчезла примерно половина из двадцати приглашенных, я тоже не спеша поднялась со своего места и сделала вид, что ухожу.
– Дорогая, все было очень вкусно! Я уже пойду.
Лицо Хичжи было красным как помидор. Она обняла меня и поцеловала в щеку.
– Давай завтра увидимся. Поедим с тобой малатхан, чтобы не страдать с похмелья.
Следуя плану, я подошла к обувной полке и взяла свои туфли. Потом спустилась на этаж ниже и спряталась в кварцевой сауне около туалета. Сверху гулко пульсировали громкие голоса и музыка. Я ждала, когда же закончится эта шумная вечеринка. В темноте завибрировал мобильник. Пак Тхэсан прислал сообщение в «Телеграме»: «Порядок?» – «Полный», – ответила я.
Только после одиннадцати все наконец разошлись. Сквозь матовое стекло я внимательно наблюдала за происходящим снаружи. Я видела, как Хичжа спускается с крыши.
– Дорогой, я в туалет, прибери пока посуду, – послышался приглушенный, уставший голос Хичжи.
Шлепанцы зашаркали по направлению к уборной. Это был мой единственный шанс. Я достала из сумочки нож. Даже в темноте лезвие синевато мерцало. Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло. Осторожно открыла дверь кварцевой сауны. Скрип петель отразился от стен пустого помещения.
– Кто здесь? – Уже схватившаяся за ручку двери в туалет Хичжа обернулась и пошла в мою сторону.
Я хотела закрыть глаза, но было слишком поздно. Взгляд Хичжи упал на нож, зажатый в моей руке.
– Ынок?! Ты что тут забыла?..
Пути назад не было, пришлось действовать по сценарию. Широкими шагами я подошла к Хичже и обняла ее, затем, закусив нижнюю губу, изо всех сил вонзила лезвие.
– Все-таки надо было жить по-людски, подруга.
Остро заточенный этим утром нож для срезания мяса с кости проник в небольшое уютное пространство между ребрами. Сейчас только он связывал нас. Как учил Пак Тхэсан, вонзив нож, я немного повернула рукоятку по часовой стрелке, и лезвие легко вышло наружу. У Хичжи подкосились ноги, она завалилась назад. Не имело смысла проверять – она была мертва. Мясник понимает это на уровне подсознания. Как внезапно однажды останавливаются стрелки часов, у которых полностью разрядилась батарейка, так же замерло и сердце Хичжи. Я сунула нож в сумку и бросилась по лестнице вон из здания. На противоположной стороне улицы я увидела машину Пак Тхэсана с включенной аварийкой.
– Госпожа Сим!
Когда я кивнула – мол, дело сделано, – по лицу потекли слезы. Пак Тхэсан и Чунги отвели взгляд, глаза у обоих были на мокром месте.
Два дня спустя в газетах вышло известие о смерти Хичжи и краткая сводка о ходе расследования, но меня это практически не взволновало. У Хичжи не было моего номера телефона. К тому же мы только познакомились. Когда бы я успела затаить на нее обиду? Ее бывшего мужа, Одноглазого, допрашивали в полиции, но сотрудники и сотрудницы хостес-бара, завсегдатаем которого он был, подтвердили, что в момент смерти Хичжи он находился в заведении. В день, когда с Одноглазого сняли всякие подозрения, я положила в сумочку увесистый золотой слиток и очень рано ушла с работы.
Несколько лет назад, придя с похорон мужа, я сразу провалилась в сон, но посреди ночи очнулась. Я включила телевизор и случайно наткнулась на зарубежный фильм «Интервью с вампиром», как раз на сцену, где красивый мужчина, став вампиром, впервые смотрит на мир новым, нечеловеческим взглядом. И тут же затрепетали задремавшие в парке деревья, а застывшая статуя закатила глаза. Я разрыдалась. Сцена не была грустной или страшной – меня просто ошеломила мысль о том, что и мне, оставшейся одной с двумя детьми, отныне предстоит смотреть на мир совершенно иначе.
Я больше не обычная женщина, теперь я киллер. Мир глазами киллера вовсе не тихий парк, а дикие джунгли, в которых палящий зной сменяется проливным дождем; это огромный океан без единого маяка.
Сегодня я снова затачиваю свой нож. Не знаю, смогу ли я, как господин Лим из Мачжандона, без капли сожалений выбросить его в урну для переработки мусора, когда он износится окончательно и будет неотличим от лезвия бритвы. Ясно одно: день, когда мой нож сможет сбежать из ада, пропахшего животным жиром, наступит еще не скоро.