Страница 31 из 72
– Именно! – Глаза Артура загорелись. – Я прочитал все документы о том, какими страшными окажутся девяностые, сколько потерь нас будет ждать… Ведь потом стране придется очень долго восстанавливаться, причем многое мы потеряем безвозвратно. Я хочу спасти родителей от нищеты, что их задавит. Спасти твою Бабаню от пустых прилавков. Науку – от развала и распродажи за гроши. Спасти миллионы людей от бандитских пуль, от финансовых пирамид, от разорения, когда все их сбережения в один день превратятся в пыль. Я хочу, чтобы нашим детям не пришлось пройти через сумерки безвременья. Чтобы ты… чтобы мы – не потеряли их, как ты потеряла своего первого ребенка в твоей прежней жизни, когда на тебя напал бандит, пытаясь отнять деньги.
Я молчала. А потом слезы хлынули у меня из глаз – тихие, горькие, обжигающие. Артур не стал ничего говорить. Он просто крепко, почти до боли, опять обнял меня.
– Мы не допустим повторения прошлых… то есть будущих ошибок, – с вызовом произнес он.
Я отстранилась, вытерла слезы тыльной стороной ладони. Муж мой прав. Бегство за границу (даже с ним!) тоже было бы предательством. Предательством всех, чьи страдания я помню, и предательством самой себя.
– Хорошо, – выдохнула я. – Я тоже об этом думала… Что нельзя вот так эмигрировать… Мы же не крысы, сбегающие с тонущего корабля. Мы должны остаться и… бороться.
– До конца, – подтвердил Артур, его глаза блестели. – И мы найдем способ сделать так, чтобы этот корабль не утонул. Мы изменим ход истории.
И мы поцеловались – двое безумцев, решившихся противостоять власти времени.
…Уснули мы лишь под утро.
И мне приснился Никитин. Как он приходит в себя, лежа в капсуле времени, потихоньку выбирается из нее, а потом наружу – из склепа. И попадает в ноябрь 2025 года.
Что он увидит и почувствует, когда покинет Введенское кладбище и окажется посреди Москвы будущего?
Башни Москва-Сити – они вырастут на том же месте или нет? Станций и линий метро – построят столько же? Так же будут мчаться по дорогам курьеры, доставляя заказы на дом?
Словом, Никитин окажется в той же реальности, в которой и я жила когда-то? Там не будет Артура и меня… Только Николай, ждущий вестей из прошлого. Ах, как обрадуется Николай, узнав от Никитина, что я жива, что я успешно прошла сквозь время и спасла его брата от гибели – и мы теперь с Артуром вместе, мы семья. А сам Николай будет женат на Наташе, у них родятся трое сыновей, которые в 2025 году будут совсем взрослыми.
Или Никитин окажется в другой ветке реальности, где мы живем с Артуром и мы с ним уже пенсионеры? И Николай там же, но он уже женат на Лене-прошлой – и его личная жизнь сложилась иначе.
Дуб, да, что с дубом, соединяющим все времена, – он реален или нет?!
А что, если мы все-таки «сломали» будущее? И оно окажется страшным, примерно таким же, как в рассказе Рэя Брэдбери про растоптанную бабочку?
Как я поняла, Артур не знал, какой поворот сделает время, да и никто не мог знать.
Ведь время – это одно из самых загадочных явлений, с которым когда-либо сталкивалось человечество, время – иллюзия, созданная человеческим разумом для того, чтобы упорядочить хаос бытия.
Потому что с точки зрения Вселенной времени не существует. Есть лишь движение вперед, и отмотать назад ничего нельзя. Но я же смогла проникнуть в прошлое?!
Артур как-то рассказывал, что время относительно: Эйнштейн предположил, что оно зависит от скорости. Позже это доказали: для объекта в движении время замедляется относительно неподвижного наблюдателя. А на скорости света – и вовсе останавливается.
Возможно, настоящего времени и впрямь нет. Есть прошлое, настоящее и будущее, но концепция «сейчас» – фикция. Все, что мы видим и ощущаем, – уже следствие, продукт прошлого. А мысли о будущем – лишь догадки разума.
А еще есть теория мультивселенной – бесконечное число версий реальности, существующих параллельно.
Так в какое будущее попал Никитин?
* * *
– Что я предлагаю, – сказала я Артуру следующим вечером. – Надо выбрать кого-либо из руководства страны и рассказать ему правду: что примерно через десять лет СССР развалится, настанет «темная эпоха», поэтому страну нужно спасать уже сейчас. Нет, я не собираюсь буквально спасать СССР, как в модных романах о попаданцах, я прежде всего хочу «отменить» девяностые. Но, пожалуй, одно без другого невозможно?
– Гм… – задумался Артур. – А чем руководствоваться при выборе подходящего чиновника? Кого именно надо выбрать, кому довериться? Как вообще передать нужную информацию этому человеку?
– Да, вопрос сложный… Нас сразу же сдадут в психушку, – заметила я. – Едва мы только начнем эти речи. Или станут подозревать в нас врагов, подрывающих устои.
– Тут нужен точный расчет, – согласился Артур. – Необходимо не только найти правильного кандидата, но и в правильный момент времени устроить встречу с ним.
– И как мы его найдем, этого человека? – вздохнула я. – Спросим нейросеть?
– Нет! – возмутился Артур. – Это как раз из тех вопросов, которые не следует доверять машине, то есть искусственному интеллекту. Это наша ответственность, человеческая.
– Другая проблема: у нас нет доступа к высокопоставленным лицам государства, – напомнила я.
– Это уже следующий этап. Начнем с главного: у нас есть информация о будущем. Нам надо сначала найти руководителя из правительственных кругов – и уже потом придумать, как к нему подобраться. И выбирать надо не по должности, а по личным качествам… Нужен человек с реформаторскими настроениями, который понимает, что система требует изменений.
– И честный… – добавила я. – Чтобы не стремился к личной наживе, к власти любой ценой! И еще смелый.
Мы принялись перебирать всех возможных деятелей этой эпохи и в итоге отобрали несколько кандидатур.
Затем мы обсудили, как передать информацию. Решили, что любые личные контакты опасны; проще и разумнее будет подбросить ее анонимно, в виде краткого доклада.