Страница 484 из 485
Здание суда хранило свою окаменевшую средневековую красоту и величие, но внутри него кипели такие же людские страсти, как и в прежние века. Вера за неделю отпросилась у своего начальника и теперь терпеливо ожидала приглашения в зал суда. В зале ожидания царила напряженная атмосфера, при которой даже простые шутки казались бы неуместными.
И вот она в сопровождении Колумба, одетого в рясу адвоката, подошла к высокой трибуне, за которой восседал судья в судейских одеждах. Судья полистал ее досье, посмотрел внимательно на саму подсудимую, просящую бельгийское гражданство, потом, отложив папку в сторону, что-то сказал ее адвокату, который попросил ее покинуть зал суда.
Вера пришла в замешательство, горькая обида легла на сердце, ведь она была судьей фактически проигнорирована, ей не дали даже слово сказать в свое оправдание, и теперь ее печальная участь предрешена!
Видя поникший вид своей подзащитной, адвокат развернул Веру за плечи, чтобы посмотреть в ее глаза, а ее глаза утопали в слезах.
— Спасибо, – промолвила женщина, изо всех сил стараясь не расплакаться.
Ну никак Вера не могла увернуться от неудач, преследовавших ее, тем более научиться при таком тотальном невезении не обижаться на судьбу.
— С удовольствием было сделано! Вера, что с вами?! Не надо плакать! Вам надо радоваться! Я вас поздравляю! Судья решил наш запрос положительно. Через месяц вы получите паспорт гражданки Королевства Бельгия.
Как трудно было поверить счастью, но какое это чудо – почувствовать вживую свое счастье!
Сначала брови женщины взлетели вверх в радостном недоумении, потом в глазах засиял робкий свет надежды на то, что адвокат не лжет, а еще через минуту ее лицо уже сияло, как пасхальное яйцо на расписном блюдце!
— Я бельгийка? Как это возможно?
— Я ваш адвокат и утверждаю, что есть на этом свете справедливость! Вера, ваш запрос удовлетворен! Вы имеете полное право жить, трудиться и быть счастливой в Бельгии!
Вера не вышла из здания суда, а выпорхнула.
Конец ноября, пасмурно и хмуро, люди закутались в серые плащи и куртки. Обещанный с утра дождь все еще дозревал в серых тучах, но запахом дождя уже дышала природа. Вера втягивала в себя свежий осенний воздух, пытаясь попробовать его на вкус, а сама мысленно танцевала под несуществующим дождем, и ей казалось, что ее радость смогла бы разогнать эти тяжелые тучи, потому что Верино настроение брызгало солнечными лучами. Столько лет разочарований, потерь и негатива – и вдруг.. все это осталось в прошлом.
Здание суда находилось в центре города, рядом с трамвайной остановкой. Вера по привычке стала ждать трамвай, чтобы отправиться на вокзал, ведь она вполне успевала на работу после обеда. Вдруг мысль о том, что на работе ей предстоит делать вид, что в ее жизни ничего не произошло, показалась женщине кощунственной, и она тут же поспешила перейти на противоположную остановку трамвая, чтобы скорее приехать домой и разделить свою радость с ближними.
Но совесть не давала ей спокойно убежать от исполнения своего трудового долга, и под ее давлением Вера опять поплелась через пути на остановку трамвая, идущего на вокзал, но тут же противоречивый дух овладевал ее сердцем и заставлял идти на противоположную остановку трамвая.
Выбрать правильное направление Вера не могла.
Освободившийся от судебных дел адвокат Родригу Де Коста Сильва был доволен решением суда и спешил к машине. Он заметил необычное поведение своей бывшей подзащитной, которая курсировала между противоположными остановками трамвая на виду у всего народа. Заинтересовавшись, адвокат подошел к Вере, а узнав, в чем дело, властным тоном продиктовал женщине свой вердикт:
— Домой! Делать праздник, друзья и водка!
С овечьим послушанием поспешила Вера в магазин, но водки в супермаркете не оказалось. Раз водки в продаже не было, то она выбрала наиболее приближенный к водке напиток с 40-процентным содержанием спирта. До прихода гостей Вера купила пакет для подключения интернета и приготовила салат оливье. Коба поджарил картошку, а Наташа сварила яйца. Инга не пришла – она пела в церковном хоре, зато Даша и Роберт пришли раньше положенного срока.
За столом Даша и Вера, морщась, глотали 40-градусный ром из приплюснутой коричневой бутылочки, Коба и Роберт распивали вино, бутылку которого принесла Даша, а Катя, Витя и Эмили упивались лимонадом. Праздник удался. Все разом говорили, смеялись и строили планы на будущее.
Вдруг перед глазами Веры стало все кружиться. Искривленное изображение Даши, которая обхватила руками большую чашку с салатом и орудовала в ней своей ложкой, не обрадовало женщину. Вера понимала, что пьяна, и, наверное, пьяна в стельку, потому что ей все время хотелось куда-нибудь упасть, но она с достоинством проводила Роберта, хотя пол постоянно уходил из-под ее ног. Уже на лестничной площадке Верин язык отказывался четко произносить слова, но, сконцентрировавшись на выговоре слов, сумела-таки заверить Роберта, поддерживающего ее в своих объятьях, что он был, есть и остается тем единственным мужчиной в мире, который дан ей Богом, чем лишила бедного старика покоя от счастья, ведь слово «человек» на нидерландском языке означает то же, что «муж» на русском.
За стол Вера больше не садилась, ее ужасала скорость потери самоконтроля, да еще в кругу детей. Опьяненная счастьем и алкоголем, женщина гордо прошла в ванную и закрыла за собой дверь на крючок. Потом она принялась методично, как ей казалось, промывать себе желудок, но ее сознание почему-то не прояснялось. Несколько раз к ней стучались в дверь дети, но Вера не могла позволить себе выйти из своего ванно-туалетного убежища раньше, чем мир в ее голове вернется на круги своя.
В полночь Катя требовательно постучала в ванную.
— Мама, я для тебя уже расстелила матрац. Уже поздно, иди спать.
Видя, как мама медленно ползет по залу к ширме, Витя впервые в жизни увидел в маме простую слабую женщину, и он очень удивился этому открытию.
Утром Вера поднялась по расписанию и в половине шестого отправилась на вокзал. В голове гудело, в животе мутило, а сердце твердило без устали: «Я бельгийка, я бельгийка, я бельгийка».
Предрассветная пробежка ее взбодрила, и на поезд она успела. Через 10 минут Вера выскочила на перрон уже во Фландегеме, и тут все содержимое желудка фонтаном излилось на газонный кустарник, благо что никто этого вандализма не увидел.
В обеденный перерыв Вера послала сообщения Арнольду и Ронни, в которых было написано только два слова: «Я бельгийка».