Страница 479 из 485
— Как я могу это знать, если за окном темно? Мы едем, наверное, очень быстро, но не быстрее звезд. Звезду не перегонишь, и в ночном небе человеку открывается звездный код, где есть знания, недоступные никому на свете. Звездочеты прошлого могли по звездам угадывать будущее, но лучше для человека не знать, что его ждет впереди, чтобы он заранее не испугался и не отступил от намеченной цели. Как ты учился астрономии? Учился в университете? Я могу отыскать на небе только созвездие Большая Медведица, указать на Полярную звезду, а вечером любоваться Венерой.
— На Западе больше любят Вифлеемскую звезду, чтобы получать на Рождество ежегодные премии и подарки над камином. Кстати, едем мы с тобой со скоростью160 км в час.
— Вау, – изобразила Вера восторг по-бельгийски.
Если честно говорить, то ее больше волновала не скорость, с которой они катили по скоростной дороге, а скорость, с которой она теряла контроль над ситуацией. Чужая мужская рука гладила ее между бедрами и мешала думать трезво. Тьма за окнами гарантировала отсутствие свидетелей ее морального падения, а бешеная скорость и шикарные удобства автомобиля делали ее бессильной жертвой обстоятельств, спровоцированных ею самой.
Вера закрыла глаза и попробовала чувственно принимать мужскую ласку, уже понимая, что впереди ее ждет интимная близость с тем, с кем ей предстоит выполнить пророчество: соединиться, родниться и никогда не расставаться. Машина резко затормозила и встала перед светофором. Красный цвет светофора отрезвлял, Вера выпрямилась и внимательно посмотрела на Арнольда. Горячая волна подозрений обожгла сознание.
«Этот Арнольд, а кто он такой? – подумалось ей совсем некстати. – Может, он убийца, мракобес, сексуальный маньяк? А если он завезет меня в подвал и там прикончит? Нет, он добрый, мне ночной Брюссель показал, даже прогулялся со мной. Подожди, он говорил, что живет в Брюсселе, а сам меня везет в Левен? Зарина, красавица Зарина была удушена, но удушена своим мужем, а я кем? Нет, стоп. Арнольд – мой суженый!»
Когда загорелся зеленый свет и автомобиль тронулся с места, Вера решила поговорить с мужчиной начистоту.
— Арнольд, я вот что хочу сказать: человек не рождается злым, ведь не бывает злых младенцев. Но с годами человек ожесточается под влиянием.. Как же это сказать? Фауна? Флора? Я хотела сказать, что человек всегда находится под влиянием другого человека, и эти влияния могут быть разными, как плохими, так и хорошими. Вот ты тоже влияешь на меня, как и я на тебя. Я, например, могу только казаться хорошей, но при этом скрыть свою связь с бандитами. Я слышала, что даже высокая скорость машины плохо влияет на разум человека, она сводит людей с ума! А с какой мы скоростью едем сейчас?
— 160 км в час!
— С ума сойти, как же мы быстро едем! – проговорила она по-русски и не заметила, как Арнольд недовольно покачал головой.
Эта Вера действительно влияла на Арнольда! Если она не бандитка, то чародейка с Востока! Вера захотела увидеть ночной Брюссель, и он целый час шагал за ней по булыжной мостовой, по которой в древности ездили римляне. Какие могут быть «лунные зайчики» в витринах магазинов? Так почему же он, представительный политик и бизнесмен, самолично ловил этих «зайчиков»? Потом он, как ненормальный, смотрел вместе с Верой в небо, вслушивался в перезвон колоколов святого Базилика в Кукулберге, пытаясь услышать голос Бога.
В такие переделки мужчина еще не попадал. Хоть Арнольд и ворчал про себя, но быть личным шофером именно этой женщины и быть исполнителем именно ее желаний ему почему-то нравилось.
Проезжая мимо университета, Вера захотела пройтись перед парадными воротами знаменитого на весь мир университета (где Арнольд дважды получал высшее образование: по математике и экологии), потому что у входа в университет, по ее словам, должен витать дух открытий, но мужчина чувствовал только сквозной ветер, проникающий к его больным почкам.
Высокообразованный Арнольд привык быть в жизни распорядителем, но Веру раскрутить до уровня пользования ему никак не удавалось. Психология этой русской не поддавалась обработке, логика вещей в ее представлении о мироощущении теряла всякий смысл. Ее простота в общении не расслабляла, а ставила в тупик. Ее наивная беспечность внезапно сменялась глубоким раздумьем, от которого ему самому становилось не по себе. По собственному опыту общения с женщинами, не имеющими легальных документов на проживание в Бельгии, из этой моложавой Веры можно было веревки вить: полиция, муж-инвалид, собачья работа уборщицы; а на деле получалось, что ему хотелось для нее срывать в букет звезды.
Когда они вошли в его служебную квартиру, где было предусмотрено все необходимое для работы и личной жизни, Арнольд опять почувствовал сквозную боль в груди. Вера заботливо положила его на диван для обследования. После беглого осмотра она пришла к выводу, что ему надо срочно обратиться к домашнему врачу, потому что подозревала у Арнольда начало ишемической болезни сердца и развитие цирроза печени. После сладкого чая, приготовленного Верой, и принятия русского лекарства под названием «Но-шпа» ему полегчало.
Наступило время ночного отдыха.
В постели Вера совершенно растерялась, она не знала, что делать с мужчиной, который не может того, что хочет. Женщина готовилась прожить с ним жизнь до конца своих дней, и ей не хотелось разочаровываться в самом начале их интимной близости. Ублажая Арнольда, она думала о профессии проститутки. Почему-то в этот момент ей нестерпимо захотелось узнать, платят ли женщинам за оргазм клиента или им платят по часам. Кстати, тут-то и пригодился тот опыт самоудовлетворения мужчин, который она наблюдала у мужа-инвалида.
Арнольд был удовлетворен и обессилен, настроение у него сразу улучшилось, ведь интуиция его не подвела. Эта русская женщина может делать хорошо то, что должна будет делать в перспективе, когда подсядет на крючок зависимости от него, но пока он являлся ее первым клиентом. К середине ночи мужчина отправился спать в просторный зал на диван, где сиротливо стояла фотография его умершего сына.
Вера выдохлась от приключений этого дня и уснула в одно мгновение, но в три часа ночи ее разбудил странный мужской смех. Этот смех принадлежал Арнольду.
«Смех без причины – признак дурачины?!»
Когда ночью в доме полузнакомого мужчины слышится его странный смех, то тут уже не до пословиц. Вера быстро оделась и крадучись отправилась в зал.
«Боже, скорее бы наступил рассвет!»