Страница 478 из 485
— Арнольд, а не мог бы ты завтра съездить с моим сыном в оружейный магазин? Он находится в городке недалеко от Гента. Мой мальчик вырос без отца, а духовое ружье сыну покупать – это не женское дело. Сегодня пятница, а завтра суббота, а в субботу магазины работают до обеда. Это мое к тебе предложение. Выручай!
Трудно отказать женщине, с которой мужчина хотел бы заново начать свою жизнь.
— Вера, пойми меня правильно. У меня на завтра намечен день открытых дверей. Мне надо хорошо подготовиться.
— О, я вас понимаю прекрасно. Меня тоже ждут.. неотложные дела.. дома.
При слове «дома» она запнулась. У Веры не было своего дома, а у бездомной какие могут быть домашние дела? Она загрустила, и Арнольд сдался, сделав встречное заявление:
— Если с раннего утра мы отправимся в магазин, то я успею решить и свои дела, но где мы можем провести ночь? Не ехать же обратно в Брюссель? Снимем отель?
— Нет, отели – гнездо разврата, а мы с тобой даже не любовники. Решено, ты переспишь у моей подруги, она живет вместе со своим сыном в Генте. Заодно я тебя познакомлю с Дашей.
Этот вариант Арнольду подходил по всем статьям, знакомство с некой Дашей усиливало его интерес к самой Вере, и они отправились в Гент. Сначала Вера предупредила подругу о своем приезде, потом – Роберта, что задержится у Даши, а в заключение обрадовала Витю, сообщив, что завтра у него будет духовое ружье.
Сидеть за столом, накрытым русскими угощениями, между двумя подругами Арнольду было интересно и развлекательно. Он быстро завладел вниманием самой хозяйки дома, тем самым давая Вере возможность оценить его привлекательность со всех сторон.
Как только во время подачи пельменей Арнольд вскользь упомянул о своих возможностях в министерстве решать дела мигрантов, так сразу Дашино гостеприимство удвоилось. К тому же оказалось, что Арнольд любит вкусно поесть, он с энтузиазмом заядлого гастронома рекламировал кулинарию приготовления бельгийских блюд, чем еще больше заинтересовал Верину подругу.
Как только за столом заговаривали о кройке и шитье, о моде и приготовлении обедов, Веру привычно тянуло в сон. Она вышла из-за стола и закемарила перед телевизором, по которому показывали какой-то сериал. Русские артисты говорили по-русски, но на каком-то странном акающем диалекте, но, может быть, это ей показалась из-за выпитого за столом стакана вина.
После разговора о вкусной и полезной пище Арнольд взялся добровольно помогать хозяйке дома носить грязную посуду на кухню. Когда носить было уже нечего, он появился на кухне с пустыми руками. Броская красота и открытая сексуальность Даши призывали к действию! Арнольд нежно обнял гостеприимную женщину, их губы встретились, и в порыве желания Даша доверчиво прижалась грудью к широкой благородной груди мужчины, а в это время Вера в жилой комнате звонила Ронни и опешила от той радости, с которой тот заговорил с ней по телефону.
— Вера, как я рад, что ты позвонила. У тебя все хорошо? Тебе мафия угрожает? Нет? А мы с Иолантой решили, что угрожает. Может быть, мы встретимся?
— Ронни.. у тебя гостья?
В трубке телефона ясно слышался женский требовательный голос: «Ронни, мясо стынет.. Ронни!»
— Да, это Иоланта, – попытался оправдаться мужчина. – Иоланта пришла меня навестить. Она пришла..
— Ах, не нужно оправдываться.. Ронни, прощай!
Вера отключила телефон и этим жестом вычеркивала Ронни из своей памяти, а так как Даша не согласилась оставлять Арнольда у себя ночевать, то она пошла ва-банк!
Когда Рубикон перейден, уже нет нужды менять направление, и Вера ехала вперед с мыслью о том, что сбывается гадание ясновидящей, а за рулем мерседеса сидит ее суженый, который гнал машину в сторону Брюсселя и проявлял свое недовольство в задумчивом молчании.
«Зачем мне нужна эта Вера? Что, я совсем разум потерял? – сердился про себя Арнольд. – В отличие от нее Даша имеет как более соответствующую внешность, так и хороший потенциал, чтобы стать примадонной массажного салона. Завтра намечен день открытых дверей, а я катаюсь на подростковом велосипеде, ем русский борщ и обещаю купить русскому мальчишке духовое ружье».
Они ехали по ночной скоростной трассе с бешеной скоростью, но Вера этого не замечала, она сидела в комфортном кресле, подобрав под себя ноги, и предавалась мечтаниям, представляя себя замужней дамой и радуясь за встречу Виктора, росшего без отца, с Арнольдом, потерявшим сына.
Из этой розовой дремы Веру вывела мужская рука, которая нежно легла на ее бедро. Согласившись с тем, что она сама спровоцировала Арнольда на близость, Вера робко покрыла его руку своей ладонью.
— Арнольд, кто человеку дал определение, что есть добро, а что – зло?
Этот вопрос был задан женщиной специально, чтобы разрядить эту сексуальную напряженность в их отношениях, но поздно, Арнольд уже чувствовал податливость женских бедер, подъемную силу своего мужского желания, и с ответом он не спешил.
— Понимаешь, Арнольд, – не унималась Вера, – человек всегда стремится к добру, но иногда добро не отличить от зла, или наоборот. Ты когда-нибудь в своей жизни делал зло, не зная, что ты делаешь зло?
Арнольд, учитывая дорожную ситуацию, убрал руку с Вериного колена, он не любил дискуссии на подобные темы, особенно с женщинами.
— Где зло и где добро, определяет закон, – пробурчал он по-фламандски с сильным французским прононсом.
— Я думаю, Арнольд, что когда человек поступает плохо, он имеет прежде всего проблемы со своей совестью. Совесть судит человека не как судья при мантии, а как его честный друг. Если ты веришь в то, что Иисус Христос тебя любит, то значит ли это, что Христос хранит тебя от того зла, которое ты делаешь, думая, что творишь добро?
Арнольд удивленно посмотрел на женщину, сидящую рядом с ним, и вновь перевел взгляд на дорогу, хотя если честно говорить, то в ответе Вера не нуждалась, ибо речь новоиспеченного суженого она понимала плохо. Удивительно, но именно в этот момент ей стало жаль, что Ронни имеет троих детей, а иначе этот вопрос был бы адресован ему.
— Вера, ты знаешь, с какой скоростью мы сейчас едем? – спросил ни с того ни с сего мужчина, чувствуя себя Шумахером.