Страница 476 из 485
Обычно Вере мужчины не звонили, тем более русские. Говорить на родном языке, сидя в бельгийском трамвае, ей не хотелось. Если бы Вера была обычной туристкой, то это бы сошло ей с рук, но она не выглядела обеспеченной туристкой из России, ибо по ее унылому виду и одежде с чужого плеча счастливой женщиной, путешествующей по свету, ее не назовешь.
— Не угадали, потому что я не ошибся номером, потому что я знаю ваше имя и знаю, что живете вы во Фландегеме.
— Молодой человек, если вы молодой, конечно, сейчас я занята и не могу с вами говорить. Да, и советую вам припомнить между делом мой вес и дату моего рождения.
Купив ботинки сыну в магазине для скейтбордистов, женщина была довольна, ее и без того хорошее настроение стало уже опасно хорошим. Ботинки были на 2 размера больше, чем нога сына, но они имели неоспоримое преимущество – их продавали по цене в два раза дешевле, чем стоили те. После этой удачной покупки настроение Веры было таким хорошим, что возвращаться домой к Роберту ей совсем не хотелось, и тут опять зазвонил телефон. На этот раз он быстро нашелся.
— Здравствуйте, это опять я. Я вам только что звонил, а вы повесили трубку.
— А, это вы? Вы легки на помине, вас случайно не КГБ подослал ко мне? – пародируя русского незнакомца, ответила Вера.
— Нет, из Антверпена. Предлагаю устроить встречу земляков.
— Может, вы и представиться соизволите? Я с «барабашка» из телефона не знакомлюсь, – развеселилась женщина совсем не ко времени.
— Представляюсь: я одинокий мужчина в расцвете сил.
— И, конечно, вас зовут Карлсон, который живет на крыше?
— Нет, не Карлсон, а Юрий, потомственный москвич, живу в Антверпене на ПМЖ с 2000 года. Хотел бы с вами познакомиться. Предлагаю встретиться на вокзале в Антверпене. Красная роза в моей руке не позволит вам пройти мимо! Я буду ждать!
Первая мысль, которая приходит на ум человеку, обычно бывает правильной, но Вере в этот момент совсем не хотелось быть правильной. Тут, как знак судьбы, прозвучало по вокзальному радио сообщение, что скорый поезд до Антверпена подходит к первому перрону. Вместо Фландегема женщина отправилась в Антверпен. Так делают все, кому терять уже нечего.
И вот Вера королевской походкой шагает по мозаично-мраморному полу под высоким куполом самого красивого вокзала на свете, где вполне могли гулять только короли и их придворные, а под монументами львов ее просто обязан был встретить Его Величество король, но встретил Юрий, свидание с которым было не чем иным, как ее собственной блажью.
Конечно, женщина узнала своего телефонного налетчика сразу, его нельзя было не заметить, он был единственным, кто в это время года носил белый парусиновый пиджак, модно протертые до белесых пятен джинсы и узкие туфли кофейного цвета, ко всему прочему, мужчина держал двумя пальцами длинный стебель красной розы.
— Боже, Юрий, вы оделись как Чеховский дачник с розой в руке..
— Верочка, сегодня вы дама моего сердца, роза меркнет перед вашей красотой.
— Красота, Юрик, нам, мигрантам, только снится, а для моего рабочего вида больше подойдет серп или молот, – пробурчала Вера, но розу приняла и быстро засунула ее в сумку с обувью, а потом ринулась через толпу к выходу. На вокзальной площади Юра придержал ее за локоток.
— Извините меня, Верочка, а куда мы с вами все-таки бежим?
Вера остановилась и пожала плечами.
— Как это куда? В кафе, знакомиться, через час у меня обратный поезд.
— Зачем кафе? Там толпа народа, душно и шумно. Я вас приглашаю, будьте моей гостьей, мой дом к вашим услугам. Ваш обратный поезд ходит каждый час, а я живу неподалеку.
Вера взглянула на часы, время все еще терпело ее выходки, да и долговязый Юра абсолютно не внушал опасения, тем более что для нее он был очень молод и простоват.
— Ну что ж, знакомиться так знакомиться! Сам напросился!
Высотный дом, где жил Юра, стоял на левом берегу реки Шельды. Это был социальный дом в спальном районе, отведенный администрацией для мигрантов, безработных и социально необеспеченных людей.
Мужчина жил на восьмом этаже. Лифт работал исправно, но узкие кабинки были явно предназначены для брачующихся людей, а не для двух незнакомцев. Вырвавшись из тесноты лифта, Вера тут же попала в тесноту жилой комнаты, куда прямые солнечные лучи не проникали из-за застекленного балкона. Сидеть на низком и чересчур мягком диване было крайне неудобно, но она сидела, не жалуясь, и изо всех сил старалась держать спину прямой. Ее рабочая сумка лежала на коленях, а на сумке отдыхали ее трудовые руки, сцепленные в замок.
Юрий примостился напротив, почти провалившись вглубь продавленного кресла, но он не чувствовал себя хозяином положения. Что-то было в этой женщине такое, что не способствовало ее обольщению.
Конечно, молодой мужчина старался произвести на гостью самое хорошее впечатление, что входило в его непосредственную задачу, но в ее присутствии он терялся, как мальчишка, и вместо комплиментов и анекдотов вдруг принялся перед ней исповедоваться.
Слушая его, Вера думала про себя о том, как быстро мельчают за границей русские мужчины. В ее собеседнике проглядывалось что-то от юродивого, но не из фильма «Иван Грозный», который обвинял царя в детоубийстве, а юродивого из жизни мигранта.
Сначала Юрик слезно обижался на Ельцина, потом – на Путина, а в заключение – сразу на всех министров, которые лично хотели с ним расправиться.
Это политическое нытье так надоело, что Вера взяла переговоры в свои руки и стала задавать наводящие вопросы:
— Хорошо, давай оставим политиков в покое. Скажи-ка мне, Юрий, ты здесь, в Бельгии, работаешь?
— Я работаю? Нет, конечно, нет! Мне платят хорошо, живу роскошно. Квартирка с двумя спальнями и с балкончиком в придачу, телевизор на полстены.
— Это ты ври кому-нибудь другому о роскошной жизни на социальное пособие! Но хочу тебя предупредить, что новый закон вышел, по которому установлен определенный срок выдачи пособий безработному, так что не шути с огнем, ищи работу, а то твою социальную квартирку могут и отобрать. А где твоя жена, дети?
— Жена? Она в России большими делами заправляет! Хватка у нее на деньги бульдожья! Девочки наши высшее образование получают, умницы, им тоже не клади палец в рот – откусят по локоть. Летом я их навещал в Москве, все три красавицы!
— Если у тебя в России семья, то что ты сам здесь делаешь?
— Как это что? Что? Живу себе припеваючи, а вдруг что-то и выгорит?