Страница 456 из 485
Родители экономили каждую копейку, так как их пенсии в те годы была урезаны до минимума. В городе было страшно ходить из-за произвола бандитов, особенно после 7 часов вечера, а на улицах и в домах систематически отключали свет. Казалось, что темнота, нищета и страх стали символом перестройки. Между домами в поисках съестного бродили вместе с дворнягами нищие, в кустах валялись бездомные люди. В магазинах продавцы привычно обманывали покупателей, поэтому покупатели вели себя у прилавка недоверчиво, как бы находясь в стане врага. Все мамины знакомые еле-еле сводили концы с концами, и как им это удавалось, трудно было понять.
Каждый день к маме приходила Сауле, она ставила родителям капельницы, установленные на швабрах, и мило беседовала с родителями, а главное, что она никогда не торопилась домой. Вера поражалась терпению этой незнакомой ей казашки и потом пришла к выводу, что за хорошие деньги она бы тоже смогла по-родственному относиться к чужим старикам.
— Мама, сколько ты ей платишь в день за капельницу?
— Нисколько. Не удивляйся, Сауле так служит Христу. Ее муж – проповедник Абай, он врач, но ушел из больницы, чтобы служить Богу. Ты знаешь, сколько у них детей подрастает? Пять!
Вера словно поперхнулась этой новостью.
— Сауле – и пять детей?! Она выглядит девушкой на выданье.
Мама все-таки платила этой «святоше»! Она заворачивала дрожащий кусок холодца сначала в фольгу, а потом в газетку советских времен, которые хранила как зеницу ока, а Сауле не только не брезговала взять пакет с холодцом, сверенным мамой, но и сердечно благодарила за доброту. Вера никогда бы не взяла кусок чужого холодца, как бы ее ни уговаривали, а Сауле взяла, потому что верила в Бога, но Бога она не упоминала ни словом, ни намеком.
Вера с первого дня своего приезда в родительский дом расставила все точки над i:
— Мама, запомни: я православная женщина! Я не позволю никому давить на меня. Я твердо стою в православной вере!
— А надо бы твердо стоять в вере во Христа! – с таким же напором ответила дочери Римма и воззвала к дочерней совести: – Когда вы с братом уехали, кто о нас с папой заботился? Не ты и не Саша, а наши братья и сестры по вере. Каждое воскресное служение вся церковь за вас молилась. Господь ответил на наши молитвы, и ты приехала. Слава Господу! Будь благодарна, и сказать «спасибо» нашему пастору и всей церкви – твой дочерний долг.
За шесть лет разлуки родители состарились, мамино лицо покрылось сетью морщинок, напоминающих иероглифы на древнем пергаменте, но, когда она улыбалась, морщинки расправлялись, и ее синие глаза по-прежнему сияли энтузиазмом руководить мужем, детьми и всем миром.
Папе нравился мамин боевой характер. Он бодрился, хотя его тело предательски слабело, но его зачесанные назад седые волосы своевольной волной поднимались над высоким лбом. Свою старость он принимал спокойно, стараясь ей не поддаваться.
— Верочка, мы с мамой всю жизнь трудились. Нам не стыдно оглядываться назад. Мы не торопим старость, она сама приходит к нам. Пастырь Дэн в нашей церкви говорит такие слова, от которых молодеют и старики.
— Папа, уж не агитировать ты меня собрался? И какие такие слова говорит ваш пастор Дэн?
— Это он не от себя говорит, эти слова говорил сам Господь Иисус: «Прежде всего ищите царствие Божие, а остальное приложится». Ты спросила – я ответил. Я как твой отец несу ответственность за твои убеждения, главное, чтобы они были истинными, тогда никакая агитация тебе не страшна.
Этот разговор с отцом происходил на кухне, когда мама в коридоре говорила по телефону, а говорить с подругами она могла часами, тогда как Вера в Бельгии считала каждую минуту, чтобы не разориться вовсе.
Последние дни отпуска приближали разлуку. Вера вылетала в Бельгию в ночь на понедельник, а утром воскресного дня ей пришлось два часа просидеть в первом ряду пресвитерианской христианской церкви, которая называлась «Радость», рядом со своими родителями. Это были два самых скучных часа за последние 6 лет. Дождавшись окончания службы, она поблагодарила верующих за внимательное отношение к ее родителям и за их молитвы, родители были очень довольны ее выступлением.
Вечером надо было собираться в Бельгию, а к маме пришел гость, которого звали Владимир. За ужином Владимир вел себя как у себя дома, а это был не его дом, и Веру это очень раздражало. Она вызвала маму в спальню на разговор с глазу на глаз.
— Что делает этот Владимир у нас дома, когда мне надо еще собрать чемоданы?
— Владимир работает электриком, и к нам он пришел по моей просьбе, – спокойно ответила Римма дочери, она умела держать удары, но потом добавила уже помягче: – Владимир – лидер нашей христианской ячейки и пришел к нам, чтобы отвезти тебя на нашей машине в аэропорт, потому что ночью папа плохо видит.
— И сколько стоит этот электрик на ночь? – с ехидцей в голосе спросила Вера.
— Во-первых, будь, пожалуйста, повежливей с нашими гостями. Не такси же тебе вызывать. А во-вторых, Владимир нам помогает бесплатно, ибо так он служит Господу. Ему важны не деньги, а возможность поговорить об Иисусе.
Отужинав, Володя привычно отправился к себе в спальню, чтобы читать Библию, он был явно не в духе. Тянуть Веру на аркане к Иисусу Христу, как это делала Римма, он считал неправильным, но как правильно, сам он не знал. Рассказывать дочери о Боге должен был он, как отец, еще с детства, а теперь как открыть уже взрослой дочери то, что он понял в последние годы, изучая Божье слово? Как сказать Вере, что то, чему они ее учили, было ошибкой, потому что любая жизнь без веры в Господа Христа, добропорядочная или бедственная, обречена на провал, что без Божьей любви человеку не быть поистине счастливым? Он видел, как Вера озлобилась на этот мир, она напоминала прирученного зверька, которого бросили хозяева и которому теперь уже все равно, кого кусать. В тот поздний вечер Володя не столько читал Библию, сколько молился, и молился за тех, кого любил.
После ухода папы поднялась из-за стола и Вера. Убирая посуду, она недовольно поглядывала на гостя, который бросил свою семью, чтобы выслужиться перед ее мамой, а та как ни в чем не бывало вытащила из сумки какие-то газетные кульки со свежей дачной зеленью и принялась отделять укроп от лука, а лук – от зеленого чеснока, при этом она задавала Владимиру «каверзные» вопросы, ответы на которые знала сама.