Страница 315 из 485
Вера не могла кричать, чтобы не разбудить детей. Она изо всех сил сопротивлялась насильственным ласкам мужчины, его жестоким поцелуям, но тщетно. Иван овладел ею как женщиной без имени.
Лёжа на своей смятой кровати, Вера презирала саму себя, а склонившийся над ней Иван любовался её стыдом.
— До чего же, моя Вера Владимировна, ты красивая. Как же я скучал по тебе, по твоим губам, по твоим пальчикам, по твоей мягкой груди.
— Грудь как грудь. На ней можно и насмерть уснуть!
Это всё, что могла сказать Вера в ответ. Не имея чести, нет надобности и её защищать. Потом Иван опять любил её тело, неторопливо и нежно, а она покорно отвечала на его ласки. Когда довольный мужчина уходил домой, Пират разорвал цепь и прогнал его со двора, успев порвать вору штанину, но поздно, ибо его хозяйка была уже опозорена. На деньги, которые кинул на кухне любовник, Вера купила себе ярко-красное шёлковое платье, которое никак не решилась надеть. Какое может быть бальное красное платье в её деревенской жизни?
Зарядили сентябрьские дожди. Урожай картошки пропадал на корню. Все ждали сухой погоды, но с утра до вечера моросили дожди, превращая сельские дороги в непролазные болота, развороченные тракторами. Несобранная картошка в земле начинала гнить. Все вечера после работы Вера выходила на своё картофельное поле. Одетая в брезентовую накидку, искала женщина руками в слякоти картошку за картошкой, а по ночам от усталости и ломоты во всём теле стонала в подушку.
Без картошки в деревне голод и гибель. В один из таких ненастных дней перед Вериными глазами как из-под земли возникли два кирзовых сапога огромного размера.
Вера медленно распрямилась, опираясь на лопату, чтобы разглядеть владельца сапог. Перед ней стоял тракторист Николай, принятый ею на работу ещё в начале лета. Николай без слов взял из Вериных рук лопату и стал сам подкапывать картофельные кусты, а Вера без сопротивления вытаскивала из грязи картофельные клубни и кидала их в старые вёдра. Когда вёдра наполнялись, её добровольный помощник уносил грязную картошку в гараж для просушки.
Вера знала, что Николай недавно вышел из заключения, что он был трезвенником. Именно за трезвость она приняла его на работу в больницу и доверила управление больничным трактором, и с его помощью за три дня был собран картофель и отнесён в гараж для просушки. В эти три дня Вера кормила тракториста, как кормят дорогого гостя, а в последний вечер Николай при прощании на крыльце сказал своей начальнице странные слова.
— Вера Владимировна, ваш Иван мужик хороший, но он, как Ванька-Встанька, и нашим, и вашим за рубль спляшем. А я смогу вас защитить. Я не дам вас в обиду и не позволю никому обижать ваших детей. Вы подумайте об этом.
— Спасибо, Николай, но..
Вера не смогла словесно объяснить свой отказ, но Николай принял его без слов. Он ушёл со двора, а на ночью ударил мороз, и у тех, кто не успел выбрать картошку из земли, она замёрзла, зато утром следующего над деревней засияло солнце и в природе разыгралось бабье лето.
Вера не хотела принимать правду, что с Иваном её связывает только постель и её женское одиночество, но он был ей близок, а тракторист Николай был и оставался чужим.
Ведь всем известно, что предают не враги, а предают друзья.
Во время выезда на болота по клюкву на вездеходе лесников Иван особо чуждался Веры, словно она ненароком могла скомпрометировать его звание деревенского бобыля, но на болотах женщине было не до любовника, потому что болота не созданы для чувствительных дам.
На болотах царствует змеиный рай и под чавканьем сапог ягодников пропадает всякая романтика, высокие чувства переходят в низменное желание любыми путями сбежать из этих проклятых мест. Вера без всякой мысли в голове прыгала с кочки на кочку, потому что болотные кочки под тяжестью её тела медленно уходили под мутную воду вместе с пёстрыми змейками, которые сновали между кустиками с красной клюквой. Эту клюкву Вера в гробу видела!!! С невыносимыми болями в пояснице и бедре, смертельно уставшая женщина пришла домой с маленьким бидончиком ягод. И это был её клюквенный позор, ведь её соягодники уносили по домам в тот день по несколько полных мешков с ядрёной болотной ягодой!
Деревенская жизнь для Веры уже давно потеряла свою новизну.