Страница 307 из 485
Бегло прочитав письмо, Вера в недоумении уставилась на Тимина. От удивления её руки сами собой развелись в разные стороны, в одной из которых был листок, исписанный каллиграфическим почерком Гайдарчук.
— О, Боже. Я была уверена, что мой авторитет на деревне непоколебим. Личной жизни нет как не было. Работаю как лошадь, живу как отшельница.. а выгляжу как распутница? Неужели в глазах деревенских людей я так отвратительна? Даже не знаю, что сказать.
Тимин взял из рук Веры письмо и усадил её на свой стул, что стоял рядом со столом.
— Вера Владимировна, успокойся. Зато я знаю эту кляузницу как облупленную. Я же сам родом из ваших краёв. Её сексуальная озабоченность известна многим из районного начальства, поэтому учти на будущее, никто за тебя не заступится. Ты, Вера Владимировна, стоишь у неё на пути, как конкурентка на звание «первой леди» на погосте.
— Но я эту Гайдарчук даже по имени толком не знаю. Здоровались мы с ней, когда встречались, а как она забеременела, так от меня, как от чумы, стала бегать. Ну, беременную Гайдарчук понять можно, беременность в 42 года – это тяжкое испытание, но чтобы подобные письма писать.. просто уму непостижимо.
— Я тебя предупредил, теперь ухожу на пенсию, вместо меня придёт молодой и перспективный доктор.
«Молодой и перспективный» доктор оказался откормленным молодым человеком, с рыбьим взглядом и трёхдневной щетиной. Новую должность Чернов воспринимал как причитающуюся ему по статусу потомственного руководителя, а руководить он собирался по-пролетарски, сначала «старый мир» разрушить, а потом построить то, что получится.
Отлаженную систему снабжения Андрюшинской участковой больницы Чернов блокировал тем, что перестал подписывать доверенности на имя Лебедевой, без всякого объяснения, когда же она стала готовить документы, чтобы перевести больницу на частичное самофинансирование, то новый главный врач района любезно уговорил её не торопиться с оформлением лицензии, а пообещал своё содействие. Вера, в знак перемирия, предложила отписать на нужды райбольницы часть перевязочного материала, которым она запаслась на год вперёд, но тот гордо отказался.
Наступали майские праздники, ледовая дорога через Тавду должна была вот-вот рухнуть, а Чернов тянул с подписанием договорных бумаг с ДРСУ на перевозку угля в больницу Андрюшино, находящуюся за рекой.
Вера с утра ждала разрешения попасть на приём к Чернову, а в обед вошла в его кабинет без всякого приглашения и заставила подписать подготовленный ею документ.
— Вы понимаете, что промедлением с оформлением документов вы лично саботируете деятельность участковой больницы, которая находится в тайге, в 40 километрах от парома. Один день промедления, и начнётся ледокол, тогда уголь придётся завозить на пароме, а кто за паром будет платить?
— Извините, но кто вам даст машины на перевозку угля?
— Это уже не ваша забота, машины с углём ждут моего распоряжения на переправе.
Уголь завезти в больницу успели до ледохода, а с первым паромом Чернов сам попросил Лебедеву явиться к нему на приём.
Вера вошла в кабинет, садиться в мягкое низкое кресло перед столом нового начальника ей не захотелось, да и приглашения садиться не было. Чернов окинул её взглядом с некоей презрительной усмешкой, видимо, как женщина Лебедева его не привлекла.
Но и Вера не испытывала симпатии к молодому главврачу: чванство всегда остаётся чванством, особенно когда оно при галстуке и в кресле. Новоявленный главный врач Чернов удачно вписывался в образ «карася-идеалиста» по Щедрину, трёхдневная щетина, белёсые глаза навыкате, в которых нет никакой мысли, под глазами – инфантильная отёчность и толстые губы. И трудно было догадаться, что за этим образом карася скрывалась алчная щука, этому мешал авторитетный животик.
— Наслышан о вас, Вера Владимировна, наслышан, – наконец-то обратился Чернов к Вере, которая теперь стояла у окна, – но не кажется ли вам, Вера Владимировна, что пора бы и честь знать!
— Моя честь при мне, а вы, однако, любитель говорить загадками?
— Нет, я люблю беспрекословное подчинение!
— Вижу, что вы удачно избежали службы в армии. Прежде чем подчинять сотрудников больницы, вам надо проявить себя грамотным руководителем, который несёт ответственность за вверенное ему подразделение! Мой вам совет: создайте толковую команду, заработайте авторитет среди сотрудников больницы, чтобы они хотя бы знали, что вы от них хотите. А теперь к делу, зачем вы меня вызвали?
— Так я о деле и говорю, авторитет вы мне и заработаете. Вера Владимировна, я даю вам спокойно работать при условии, что вы.. м.. ваш авторитет в районе.. м.. вы передадите мне, вашему новому главному врачу.
До Веры не сразу дошёл смысл услышанной ею речи.
— Я вас правильно поняла? Вы намерены загребать жар чужими руками? Тогда сначала, ваше благородие, побрейтесь. Деревенские вас не поймут, пушок на рыльце хорош только у поросёнка. Что же вы так заволновались?
Вдруг по странному блеску в выпуклых глазах Чернова, который появился и тут же пропал, Вера поняла то, что она не заметила с самого начала.
— Так вы меня.. боитесь?!
Пауза.
— Да, боюсь. Но это не значит, что вам.. позволено вести себя так нагло.
Вера вышла из кабинета, не прощаясь, и только одно слово вырвалось из её уст на пороге: – Карась!
Это было с ней впервые, что она обозвала человека речной рыбой.
* * *
В тот год май выдался тёплым и погожим, но предсмертные слова Сергея Буталова не давали Вере радоваться жизни, хотя о том, чтобы уехать из деревни, не было и речи.
Ещё посмотрим, кто и кому голова!
Ближе к лету тайга постепенно уходила под воду, но Вера не волновалась, больница была подготовлена к работе в половодье. Дома по субботним вечерам Вера занималась всерьёз по Луизе Хей, талдыча перед сном триста раз «Я себя одобряю», но любить себя мешали женщине её собственные мысли.
В это время ей попалась в руки книга, где вкратце описывалось мироздание, как оно виделось Елене Рерих. Какая может быть медитация и уход в себя, если человеку дана возможность прикоснуться на уровне мысли к истокам развития человеческой цивилизации. Принимать творение мира по Библии, которое совершилось за 6 дней, можно только ребёнку, а не взрослому человеку.