Страница 286 из 485
Дала свои плоды борьба главного врача Лебедевой с пьянством, теперь выпивать в больнице боялись не только больничный персонал, но и сами больные.
Жизнь в Андрюшина текла своим чередом, и это было замечательно, потому что сама Вера нуждалась в стабильности на работе и в семейном покое. Да и внешне она преобразилась, сменила причёску, приоделась и помолодела, не подозревая, что судьба приготовила ей очередной сюрприз.
Стояла майская оттепель, природа нежилась под ярким тёплым солнцем, у забора зеленела травка, и курочки во дворе искали червей, отощавших после долгой зимовки.
В тот день Вера пришла с работы пораньше, чтобы устроить детям семейный ужин с чебуреками, которые жарились по случаю её возвращения в семью, так как последнее время она была больше занята больничными делами, а дети управлялись по хозяйству. Вдруг перед кухонным окном промелькнула тень, женщина взглянула в окно, и её сердце ёкнуло в груди. По дворовому тротуару шагал собственной персоной ..её бывший муж. Быстро справившись с волнением, она схватила полено и выбежала навстречу незваному гостю.
— Верка, встречай своего благоверного! – приветствовал её бывший муж, раскрыв руки для объятий.
— Я тебе покажу Верку! ..Ещё шаг, и прибью на месте!.. Убирайся вон со двора!
Пират залаял так громко и с таким остервенением, что внимание гостя переключилось со взбешённой Веры на пса, рвущегося с цепи.
— Пират, спокойно. Не узнаёшь меня?.. Это я, твой хозяин, помнишь? Я тебя самолично привёз в эту сибирскую глушь!.. А кто тебя печёнкой кормил? Ага, вспомнил-таки? Вот и хорошо, не сердись, я ведь тебя не забыл!
Пират лаять перестал, улёгся перед будкой, но продолжал рычать.
— Вера, как вы с Пиратом одичали, к вам теперь ни на какой козе не подкатить!.. Ну, не хочешь по-хорошему, так давай останемся друзьями. В дом-то пустишь? Я же безоружный, деваться мне некуда, не под забором же мне спать? Давай мириться, ведь не чужой я тебе и детям.
— Согласна, – сказала Вера, подумав, – только сбавь свою прыть и не смей ко мне прикасаться! Никогда!
Катя, Таня и Витюша услышали шум во дворе и тут же прибежали с поля, где они после школы раскидывали навозные кучи по картофельному полю. Увидев отца, встали рядом с мамой.
— Мыть руки и кушать, – обратилась Вера к детям тоном, не терпящим возражений, – и вашего папу к столу зовите, он, поди, проголодался с дороги.
Если честно говорить, то Женя не ожидал, что его пригласят на семейный ужин и оставят ночевать. А наутро он принялся за работу, накопившуюся за годы отсутствия в доме мужчины: двери расшатались и плохо закрывались, полы в стайках прогнили, забор покосился. Поэтому Вера кормила его сытно, как хорошего работника. Ей было приятно то, что сам Женя оценил её труд по благоустройству усадьбы.
— Двор огородила, забор построила, хорошо. Колодец во дворе выкопала, молодец. Огород насадила, уважаю. Окрепла ты на деревне, кулаком не перешибёшь.
Постепенно двор превратился в строительную площадку, где Евгений с зари до зари что-то чинил, что-то ремонтировал, но его трудовой энтузиазм никак не отражался на отношениях с матерью его детей.
После того, как Вера очнулась в реанимационной палате, её словно подменили, вместо неё была другая женщина, привыкшая к одиночеству, сильная как волчица и деловая как раненый командир Щорс из революционной песни, которую она любила напевать, управляясь по хозяйству.
Дети встретили приход отца по-разному. Если младшие дети были рады-радёшеньки, то Катюша – настороженно.
С приездом отца Танюша чувствовала себя под его защитой, ведь папа – это вам не собака Пират или её старшая сестра Катька, папа – мужчина, и этим всё сказано!
Семилетний Витя в присутствии отца замолкал, но старался всегда быть рядом с ним. Оловянным солдатиком стоял мальчик рядом с папой и любовался его походкой, его плечами, его руками и всем, что тот делал по дому. Витя всегда жалел, что смутно помнил своего отца, когда тот ушёл из дома. Он не понимал, почему папа ушёл и почему тёмной ночью, но никогда не спрашивал.
В последний раз мальчик видел отца вечером, когда пришёл из школы, а папа в тяжёлом тулупе стоял на пороге дома, но в дом его не пускали дедушка и бабушка, в руке у бабушки была скалка. Витя поднялся по скрипучим ступенькам на крыльцо и хотел поддержать папу, чтобы тот не шатался, но папа всё равно шатался, а потом упал, придавив сына своим телом в тулупе. Папа был таким тяжёлым, что Витя не мог дышать, тогда он подумал, что умирает, и очень испугался. Этот испуг и мешал ему помнить папу, а теперь, когда тот вернулся, мальчик хотел запомнить отца, чтобы больше никогда не забыть.
Витя рано осознал своё мужское одиночество. Когда он был маленьким, никак не мог придумать, как ему заменить папу. Однажды он даже предложил маме быть папой, когда она читала книжку перед сном, но не мог придумать, где будут спать их дети, ведь кроватей в доме лишних не было.
Катя никому не говорила об отце. Она не могла его простить за то, что тот её обманул – когда утром мама не пошла на работу, а лежала на кровати с пеной у рта, заверил её, что мама наркоманка, что она напилась таблеток, что скоро проспится и встанет. Поэтому в то утро она спокойно ушла в школу, а умирающую маму увезли в больницу чужие люди, потому что она совершила самоубийство.
* * *
Страшно было дома без мамы. В их доме собирались деревенские пьяницы, пили водку с отцом, орали песни, ругались матом и расходились под утро. Малыши спали только рядом с ней, они просили у Кати еды, а в доме кушать было нечего. Только один раз досталась им жареная печень, которую папа хотел отдать Пирату, а про её день рождения он не вспомнил, только Лидия Ивановна принесла Катюше в школу кулёк конфет от мамы, которую долго не выписывали домой. Тогда Катя впервые прочувствовала, как сильно её любит.
Потом приехал дедушка из Караганды, его вызвали по срочной телеграмме, и он привёз маму из больницы домой, а Катя её не узнала, думая, что дедушка что-то перепутал и вместо мамы привёл в дом хромую старушку в платочке, которая была только похожа на настоящую маму.
Но это время осталось в прошлом, и его вспоминать Катя не любила, теперь она была достаточно взрослой и больше никому не даст провести себя на мякине, даже отцу, который приехал к ним непонятно зачем.
Вера приветила бывшего мужа без каких-либо эмоций, приехал – хорошо, а не приехал – было бы ещё лучше, но она понимала, что крестьянское хозяйство требует мужских рук, а приглашать в дом мужчин со стороны одинокой женщине было чревато сплетнями.