Страница 252 из 485
Что там скрывать, Де Гроте осуждал профессию судейских исполнителей, которые отбирали у людей последнюю надежду иметь какую-то собственность, наказывая и без того наказанных судьбой людей. Он не мог понять, как можно человеку согласиться на профессию современного палача. Судебные исполнители только назывались красиво, а народ их боялся, как бандитов, у которых нет ни сострадания, ни чести. Что для богатеев значил чёрно-белый телевизор, купленный стариками в рассрочку? Непригодная для использования вещь, но этот телевизор надо у стариков отобрать, чтобы этим актом насилия над бедными и слабыми показать свою власть в этом мире.
Проходя по коридору, Де Гроте уже не мог справиться с собой, он пыхтел от негодования, поэтому остановился у лестницы, ведущей в гостиную, и обратился к Богу, который, может быть, его ещё не забыл.
— Отец небесный, к тебе молился Христос, когда ему было трудно. Я тоже обращаюсь к тебе сейчас, потому что способен убить этого непрошеного гостя в синем костюме, который явился выбивать из меня долги моей супруги. Ты можешь всё изменить, ведь Ты Бог всемогущий. Измени ситуацию! ..Прошу!
После молитвы гость не развернулся, не поскользнулся на садовой тропинке и не поломал ногу о порог, входя в дом Де Гроте, а спросил очень вежливо:
— Можно мне пройти внутрь помещения?
— Раз пришли, то проходите.
Гость оказался неулыбчивым человеком и не отличался показной любезностью, как это делали его предшественники. Он просто обратился к хозяину дома со скукой в голосе:
— Вы, наверное, догадываетесь, зачем я к вам пожаловал?
— Догадаться нетрудно, но сразу скажите сколько?
— Сколько? Вы сами не знаете?.. Сейчас посмотрю.
Мужчина в синем костюме открыл папку и стал перелистывать бумаги, пока не нашёл ту, что искал.
— Так, если верить этой бумаге, то общая сумма будет составлять всего 30 тысяч франков. Теперь вы меня услышали.
Спокойствие этого гостя не раздражало мужчину, оно его морально убивало.
— Всего 30 тысяч франков? 30 тысяч франков – это всего лишь мой месячный оклад.
Увы, эта реплика прозвучала в пустоту.
— Ничего не могу поделать. Вы должны, господин Де Гроте, расписаться здесь и ещё здесь.
— А если не распишусь, то меня посадят в каталажку?
Несмотря на свой чёрный юмор, Ронни покорно расписался там, где требовалось. Мужчина при исполнении натянуто улыбнулся и аккуратно закрыл свою синюю папку на синюю кнопочку. На прощание человек при исполнении спросил у поникшего духом хозяина дома:
— Каким образом вы желаете получить эту сумму: чеком или наличными?
Последующая пауза в гостиной могла занять достойное место в ненаписанной театральной постановке под названием: «Вознесение чиновника на небеса».
— Какие деньги?
От странного поведения Ронни, под его взглядом в упор чиновник стал розоветь лицом.
— Не волнуйтесь так сильно, господин Де Гроте, наша страховая компания выплатит вам эти деньги по истечению нашего с вами договора, то есть через три дня.
Ещё за страховым агентом не закрылась дверь, как Ронни чуть ли не со слезами на глазах воскликнул:
— Боже, ты любишь меня! Ты всемогущ!
Свою благодарность к Богу Ронни не смог удержать в себе. Он делился ею со всеми, кто попадался ему на пути, но в его окружении не было никого, кто бы радовался вместе с ним. В глазах слушателей Де Гроте сходил с ума, и все ещё раз убеждались, что дуракам везёт!
С того счастливого дня прошло примерно две или три недели. Как-то раз Ронни решил навестить своих друзей, которые проводили субботние вечера в местном кафе, за бильярдным столом.
Увидев Де Гроте входящим в кафе, друзья обрадовались, и особенно Жос.
— Какие люди к нам пожаловали! Тот, кто теперь пиво не пьёт и к женщинам не пристаёт.
— Да! Пиво и женщины сгубили мою жизнь. Вчера полиция приходила в дом. Тима подозревают в соучастии в банде угонщиков мотоциклов.
— Ронни, у него же есть хороший мотоцикл, зачем ему ещё один?
— Затем, чтобы прослыть среди бандитов своим человеком. Тим ездит на мотоцикле «Камино» и думает, что крутой пацан. Ему в голову не приходит, что по техническим параметрам этот мотоцикл давно в утиль пора выбросить. Уважающий себя мотоциклист никогда не прыгнет в седло этой пародии на мотоцикл, на нём предпочитают ездить только камикадзе и стиляги.. А его мать, то бишь моя Кринь, только подзуживает Тима, давай, мол, сыночек, установи рекорд! Эта чертовка на неделе к маме заходила, так после её ухода из родительского дома пропал золотой набор вилок, ножей и ложек. Теперь моя мама больше не зовет Кринь «ангелочком», ибо та сняла все деньги со счёта, открытого на имя Вальяны, когда та только родилась. Хорошо, что в сберегательной книжке стояла роспись Каролин, а то бы мама на меня подумала.
— Что ты всё ноешь, Ронни! Жизнь без проблем не бывает. Давай сыграем лучше в бильярд. Давно ты, мой друг, в руках кий не держал.
Друзья подошли к пустующему бильярдному столу.
— Постой, Жос! Я забыл свои очки. Ты ведь знаешь, что после операции на глазах, когда мне насквозь прорезали правую радужку левого глаза, у меня без очков на небе горит не одна луна, а целых пять, и какая из пяти настоящая – знает один лишь Бог.
— Ага, вот ты сейчас своего Бога и попроси, ведь он тебе 30 тысяч подарил? А? ..Или ты сочинил эту историю про судебного исполнителя?
Тут Ронни воспрянул духом, словно получил радостную весть свыше, и стал вслух молиться:
— Я верю, что ты, мой Бог, можешь всё! Я прошу Тебя, покажи Жосу, моему другу, Твою силу, а мне – Твою любовь. Жос, даю тебе право начинать игру.
Этот разговор слышали и другие завсегдатаи кафе и, не сговариваясь, стали с интересом следить за игрой.
Фортуна была явно на стороне Жоса, он с ловкостью чемпиона загонял шары в сетки. Ему аплодировало всё кафе, посетители начали делать ставки на играющих у бильярдного стола друзей. Первый холостой удар случился, когда Жос уже набрал 30 баллов из 61 возможного. Только один шар отделял его от победы.
Настала очередь для Ронни взять в руки кий.
Ронни эдаким петухом прошёлся вокруг стола. Потом нагнулся, примериваясь к будущим победным ударам, и понял, что без очков ему не забить ни одного шара. Каждый шар в его глазах отражался пятикратно. Чуда не происходило. Неожиданно для его болельщиков Ронни распрямился и посмотрел наверх, где за тёмным потолком уходило в вечность небо.
— Мы должны это сделать! – обратился он к тому, кого никто в кафе не видел.