Вера и рыцарь ее сердца

Глава 3

Как человеку может надоесть собственная жена?!

Располневшая с годами Вера, как и её тупая покорность, раздражали непомерно, да и сама жизнь женатого человека надоела Евгению пуще пареной рапы. За годы трезвой жизни высокооплачиваемый труд дробильщика на урановом руднике въелся в печёнки и выворачивал наизнанку. В конце рабочего дня ему казалось, что машина дробит не только урановые булыжники, но и переламывает его собственные кости. Стук молота, дробящего камни в щебёнку, разрывал барабанные перепонки даже через наушники, от постоянного грохота глохло в груди сердце, пыль въедалась в кожу и оседала в мозгах. Этот каторжный труд был расплатой за тот трезвый образ жизни, который он вёл в угоду своей жене.

— Этой «барыне» нужен непременно трезвенник, а от простого мужика она нос воротит! А не много ли она на себя взяла? Прикидывается заботливой, всё хлопочет да кудахчет, ходит вокруг меня на цыпочках, как заводная. Только зря старается – он, Евгений Лебедев, под чью-то дудку плясать не собирается.

Быть отцом троих детей мужчина не отказывался, но состариться у толстых ног жены не собирался, никакому нормальному мужику такая перспектива не понравится. Конечно, Женя ценил старание Веры создать идеальную семью, но он устал соответствовать тому образу добропорядочного семьянина, который создала для него она. Его воротило от ее постоянной опеки, словно он был не мужчиной в расцвете сил, а измождённым инвалидом.

Но как это сказать Вере, превратившейся в сдобную булочку с претензиями, что ему необходимы ссоры с руганью и оскорблениями, со швырянием тарелок вместо холодного молчания, чтобы однажды взорваться от ненависти к друг другу, а потом испытать примиряющий угар любви под семейным одеялом? Вместо этого он позволял ей по-собачьи прислуживать ему и кормить, как на убой.

Чего греха таить, он изменял жене, но эти измены с другими женщинами не приносили ему ожидаемого удовольствия. Может быть, потому что Вера верила в его честность и даже ревновать к другим женщинам не собиралась? Вот за это монашеское доверие ему нестерпимо хотелось довести её до белого каления, но выходило всё иначе, она со слезами на глазах замыкалась и начинала молча гладить бельё, то, что делать она очень не любила, и тогда Женя превращался в жалкого Пьеро, только Мальвиной его жена не была.

Как давно это было, когда они за чашкой чая на холодной кухне беседовали о жизни, о друзьях, о планах на лето, когда Вера искренне восторгалась его силой атлета и способностью озадачить одним высказыванием, когда она сводила его с ума только одним взглядом, полным желания принадлежать ему навек! Всё это осталось в прошлом, теперь их супружеская жизнь протекала по расписанию: завтрак, работа, ужин, сон, а всё остальное семейное время посвящалось детям.

Женю выводило из себя, что, изменяя Вере, он ещё больше её любил.

Жаркие ласки Ларисы из Петропавловска бесследно исчезали из памяти, когда Вера приходила к нему ночью. Она приходила к нему всё той же заносчивой докторшей, которая с достоинством первой леди умела носить изношенный купальник с толстым узлом на спине. Стесняясь саму себя, она любила его преданно и нежно, с закрытыми глазами отдавалась ему, как в первый раз. Женя чувствовал искренность этой любви, но ловил себя на мысли, что ему, как мужчине, недоставало пылкости, страсти, чтобы почувствовать в себе воинственный дух самца. Хотя только рядом с Верой его душа находила успокоение, ему хотелось быть героем её романа, которым он, увы, не был.

Мужчину веселила серьёзность жены, с которой она боролась со своей романтической натурой, желая прослыть практичной дамой, её упорство, когда изнуряла себя диетой и аэробикой, чтобы влезть в одежду прошлых лет. Но быть верным мужем ему не хотелось, потому что Вера его совершенно не ревновала.

Какая жена не ревнует своего супруга? Только та, которая не ценит его мужские достоинства!

Женю особо озадачило то, что Вера предпочла не верить родному брату, который застал его ночью с операторшей на даче, а верить ему, словно он какой-то святоша.

— Женя, Саша говорит, что ты на даче ночевал не один, а с.. с другой женщиной? – осторожно спросила она после отъезда гостей, как бы боясь его обидеть.

— Дорогая моя Верочка-пеночка, это совершенная ложь. Я там был не с одной, а с целой бригадой женщин! Мы пили и танцевали, а твой брат, заядлый пуританин, со своей сварливой женой ни пить, ни кутить не пожелали, поэтому они всю ночь провели в своей машине.

Довольная ответом мужа, Вера облегчённо вздохнула, преданно обняла его за плечи, поцеловала в губы и отправилась спать. Последнее время спала она рядом с сыном, на его детской кроватке.

Эти дачные разгулы с операторшей по конвейеру помогали Жене мириться со своей участью быть у жены, если не под каблуком, то – её подмышкой. Но как только страсть угасала и начинала гудеть от разгула голова, он старался как можно скорее вернуться домой, чтобы вновь оказаться рядом с Верой, одно присутствие которой очищало его от всякой нечистоты, которая всегда встречала его, обнимала и, не задавая лишних вопросов, кормила обедом.

С рождением третьего ребёнка мужчина позволил жене запрячь себя в супружескую упряжь, которая называется родительским долгом. Мужчина очень любил своих детей, но он хотел любить их по-своему, а не так, как этого желала Вера.

От скуки трезвого образа жизни Евгений вновь стал заниматься тяжёлой атлетикой. Для спортивных побед нужны были тренировки, хорошая еда и метаболики, которые с недавнего времени стали продаваться в аптеках только по рецептам. Вера на уговоры шла трудно, но поддавалась, так как муж просил деньги не на выпивку, а на лекарства, повышающие спортивные результаты, и она не заметила, как с ростом мускулатуры мужа портился его характер. Вспышки злости объяснялись ею как последствия кратковременных запоев по праздникам, долгие паузы в интимных отношениях не беспокоили женщину вообще, её ночные приходы к мужу носили больше жертвенный характер, ибо забирали у неё то время отдыха, в котором женщина нуждалась каждую ночь.

Вера не хотела замечать перемен, которые, как на дрожжах, назревали в её доме. Она жила себе и жила в том домашнем уютном мирке, который так лелеяла и хранила. Когда в одну из пятниц Женя пришёл с работы злой как чёрт и ни с того ни с сего запустил в неё заварником для чая, то первое, что ей пришло в голову, – быстрее спрятаться в детской спальне, а там подумать, как в убежище, что произошло.