Страница 158 из 485
«Вы еще не видели своего лица», – хотела добавить к сказанному Вера, но передумала. Ее сумка действительно валялась на кушетке с торчащим из нее розовым медицинским халатом. Медицинский халат у Веры и впрямь был грязным, мятым, а теперь и розовым, как и сама жертва взрыва.
— Может, вам лучше умыться? Давайте я долью воды в умывальник.
От воды лицо Элеоноры стало еще розовее, и Элеонора Соломоновна совсем поникла. Потом они отобедали в совхозной столовой и только поздно вечером приехали в Зеренду, а потом разошлись по домам.
Ближе к ночи в дом бабы Кати постучали, и в Верину узкую комнату протиснулись двое мужчин в заснеженных метелью тулупах. Это были Рогачев и Сдобин.
— Вера Владимировна, что случилось на выезде?
— Так, ничего особенного. Кошелек выпал из халата и взорвался. Наверное, взрывное устройство поизносилось..
По тому, как смотрели на нее эти двое мужчин, Вера тут же поняла, что она не оправдала их доверия.
— Ох, Вера Владимировна, доверчивая вы душа. Ведь Элеонора Соломоновна и есть та особа, которая безнаказанно ворует деньги у своих коллег. И столько лет..
Прав был Есенин, «большое видится на расстоянии», а правду тяжело распознать, когда с ней сталкиваешься близко. Потом Вера долго не могла взять в толк, почему она поверила Элеоноре Соломоновне, будто кошелек взорвался сам по себе. Ведь и Людмила, ее подруга, тоже подозревала Элеонору в воровстве. Наверное, Вера просто не хотела допустить, что вор может иметь очень приличный облик советского врача.
Последующие события развивались стремительно. Элеонора готова была сознаться в воровстве, но во время допроса в милицию пришел ее степенный и упитанный муж, парторг больницы, и увез свою жену к городскому адвокату. Позже к Вере приходил милиционер и просил ее написать заявление о том, что из ее собственного кошелька пропали деньги. Пропажу денег Вера заметила сама, когда их врачебная бригада с розовой Элеонорой Соломоновной возвращалась домой, но сколько именно денег пропало, Вера не знала.
— Деньги я не считаю, поэтому не знаю, сколько пропало из моего нормального кошелька рублей, а я не могу давать ложные показания.
— Вера Владимировна, факт кражи налицо. Просто напишите, что у вас пропали деньги в этой поездке. Пусть это будет хоть пять рублей, хоть десять копеек, – уговаривал Веру следователь, но напрасно. Решением районного суда Элеонору не признали преступницей, поскольку она обвинялась в попытке украсть из кошелька воздух, а воздух по закону можно красть безнаказанно. Элеонора продолжала работать в больнице, как ни в чем не бывало, зато теперь все знали вора в лицо.
— Элеонора Соломоновна, как я могу с вами работать и вам доверять, если вы нечисты на руку? – спросила Вера, потому что приходила в замешательство от ее присутствия.
— Вера Владимировна, посмотрите на мои руки. Они чистые и хорошо пахнут. Поэтому давайте будем жить дружно и работать в мире.
Услышав отповедь, девушка поначалу даже подумала, что, может быть, она действительно ничего не понимает в жизни и что воровство не так страшно, как это ей твердили с детства, если у человека при этом чистые и ухоженные руки?
Как бы то ни было, репутация мужа Элеоноры Соломоновны как парторга была испорчена. Вся больница, все жертвы разоблаченного вора с нетерпением ждали очередного партийного заседания, когда хирург Шнейдер станет рядовым коммунистом и утратит ореол неприкосновенности. Через шесть месяцев чета Шнейдеров навсегда уехала из Зеренды, и парторгом стала Нина Ивановна Рябина, которая настойчиво предлагала Вере Шевченко стать коммунистом. Однако Вера после всего случившегося стала сомневаться в своем желании вступить в партию и оттягивала подачу заявления.
Наступила первая весна, которую Вера встречала в Зеренде. На Пасху баба Катя собралась на ночное богослужение в кокчетавскую православную церковь.
— Вера, у моего сына в машине найдется место и для тебя. Поедем в церковь, освятим куличи? Пасха – это самый главный на земле праздник!
В тот день Вера была свободна от дежурств и с удовольствием приняла приглашение бабы Кати.
Пасха оказалась праздником света, который ночью озарял все вокруг. Двери в церковь были распахнуты настежь. Люди радостно целовали друг друга, словно были одной семьей. Вера видела вокруг себя счастливые лица, но чувствовала себя чужой на этом празднике.
— Христос воскресе! Воистину воскресе! – слышалось повсюду.
Вторя хору, батюшка речитативом пел молитвы, в которых выражалась надежда на спасение, а Вера была убеждена, что ее спасать не надо – она сама спасала людей.
Когда начался крестный ход, то все внимание девушки было приковано к одеждам священников, золотое сияние их балахонов делало процессию сказочно красивой. К рассвету девушка порядком устала. Зато дома всех ждало уютное чаепитие с освященными куличами и крашеными яйцами. После завтрака Вера проспала до вечера, но и на следующее утро ее сердце продолжало петь. Праздничное настроение не покидало девушку до тех пор, пока ее не вызвала к себе Нина Ивановна, новый парторг больницы.
— Что вы себе позволяете, Вера Владимировна?! Как вы могли так уронить достоинство советского врача?!
— Я вас не понимаю, Нина Ивановна. О чем вы говорите?
— Советский врач не имеет права ходить в церковь.
Воодушевленная своим утверждением, Нина Ивановна встала из-за стола.
— Правда?.. Я этого не знала.. – пролепетала Вера.
Осталась в тайне та персона, которая донесла руководству больницы о Верином посещении храма. Любой донос – это подлость, потому что он совершается исподтишка. Выходя из кабинета Рябиной, Вера окончательно раздумала становиться очередным членом Коммунистической партии Советского Союза.
После Пасхи прошло два месяца. Сдобина перевели главным врачом районной больницы, и роддом осиротел. Его место заняла приезжая гинеколог, которая ввела строжайшую санитарную дисциплину, и в итоге в отделении была наведена такая стерильная чистота, что в ней выживали только особо злостные микробы. Появились случаи материнской смертности от маститов, стойкий к мерам дезинфекции стафилококк безжалостно пожирал и младенцев.
Новорожденный умирал от внутрибольничной стафилококковой инфекции. Вера не отходила от него ни на минуту, корригируя лечение, но состояние ребенка ухудшалось. Опытный педиатр, Рябина Нина Ивановна, почему-то отказала в помощи ей, молодому специалисту.