Страница 149 из 485
Вера долго гуляла по ночному осеннему двору, босиком и без трусов, пока рассудком не поняла ужас того, что натворила.
— Как же я могла? Ведь я должна охранять квартиру Ибрагимовых! А что я делаю? Я спасаю себя от насилия, а насильник в квартире Ибрагимовых и уже ее грабит!
Мгновенно осознав свое безрассудство, она побежала к дому, стремительно взлетела на пятый этаж. Входная дверь была открыта, а за дверью – тишина.
— Ибрагимовы обворованы.. Я погибла! Ограбление без взлома!
Веру била дрожь, ей уже мерещились милиция, допросы, показания свидетелей. Она осторожно прошла в коридор, потом в зал.. О, слава богу, ее рыжий гость мирно спал на кухне, его голова лежала среди тарелок с остатками закуски. Теперь уже не страх, а праведный гнев овладел ей.
— Ренат, немедленно проснись и выйди вон!
Парень и ухом не повел на этот приказ. Тогда Вера тяжелым шагом прошлась к кухонному шкафу, схватила сковородку и потрясла ею над головой спящего парня.
— Выметайся вон из моей квартиры, подобру-поздорову!
Оказалось, что спросонья человек может быть очень послушным, и Ренат, обозвав в очередной раз ее дурой, ушел.
Решив, что от гостей много мороки, Вера сама стала на выходные дни уезжать к маме в Караганду. Римме сразу же не понравились эти воскресные наезды дочери, а после того, как Вера чуть не замерзла в междугородном автобусе, который в пургу более суток пробирался в Караганду, Римма категорически запретила дочери ее навещать по пустякам.
— Вера, не приезжай к нам на один день. Это утомительно и для нас, и для тебя. Раз ты стала жить самостоятельно, привыкай жить самостоятельно. Если же захочешь нас навестить, выкрои для этого хотя бы неделю, заодно у тебя будет время помочь мне по дому.
Теперь Вера, чтобы не оставаться одной дома, принялась навещать своих подруг. Как-то раз при телефонном разговоре с Ларисой, которая продолжала свое обучение в Москве, ей показалось, что у подруги очень жалобный голос, как у больной. Прилетев в Москву на выходные дни, она нашла подругу не больной, а влюбленной, а то, что влюбленность имеет силу лишать человека разума, она знала уже по собственному опыту.
Лариса влюбилась в сына своего профессора, который по вечерам наигрывал в ресторанах, а днем отсыпался на ее подушке. Парень без дела и забот не должен был нравиться порядочным девушкам, но Лариса готовилась к свадьбе, и тут ничего не поделаешь!
В один из выходных, вместо того чтобы сходить с ума от танцев в одиночестве, Вера на перекладных добралась до казахского аула, где жили родители ее студенческой подруги Бахыт. С Бахыт, как ни с кем другим, Вера могла говорить по душам, когда собеседнику не нужно объяснять то, что понятно с одного намека. Жители аула говорили только по-казахски, который Вера знала на уровне выученного ею в детстве стихотворения про птичку, и она чувствовала себя желанной гостьей среди родни Бахыт.
Пить чай со сливками и есть баурсаки девушка могла целый день, а после прогулки по снежным дорожкам вдоль березовых рощ за круглым столом собиралась вся семья Бахыт, и тогда Вера угощалась отварной рубленой колбасой из конины, жир от которой стекал на отварную картошку. Это было просто райское кушанье.
Казахское гостеприимство чередовала девушка с гостеприимством своей польской родни, проживающей в Келлеровке со времен сталинских репрессий. Тетя Манюся кормила племянницу разносолами, теперь отварная картошка подавалась с блюдами из свинины, а вместо чая Вера пила компот из дикой вишни. После такого объедения она была в силах дотащить огромную сумку деревенских гостинцев в город. Вера волокла эту сумку, напевая знаменитую бурлацкую «Дубинушку»: «Эй, дубинушка, ухнем! Эх, зеленая, сама пойдет!..» Деревенской еды от тети Манюси хватало ей на всю неделю сытной жизни.
Такой туризм по выходным дням помогал Вере мириться со своим одиночеством.
В то субботнее утро ярко светило апрельское солнце и птицы выводили высокие трели, предвещая хорошую ясную погоду, и девушка с менталитетом лягушки-путешественницы приурочила поездку в Петропавловск ко дню рождения Гитлера, так как в этот день года родилась и Сауле, которая проходила интернатуру в своем родном городе на северо-западе Казахстана.
Вера приехала в Петропавловск субботним вечером, город показался ей незнакомым, неприветливым и даже опасным. Быстро вечерело, вместо весенней оттепели путешественницу встретила метель. Девушка долго стояла на остановке троллейбуса у вокзала, с тревогой замечая, как к ночи мороз крепчает и снегом заметает дороги. Конечно, можно было сесть в такси, поездка на такси не рассматривалось даже в мыслях, так как строгое мамино правило гласило, что нельзя садиться девушкам в такси, даже в мыслях.
Замерзая, Вера продолжала мужественно ждать надежный общественный транспорт, но время проходило, а троллейбуса всё не было. Потом через привокзальную площадь стали прохаживаться тепло одетые мужчины, предлагая приезжающим поездку в частных легковых машинах. К Вере тоже обратился один из таких частников, мужчина лет сорока, высокий, в собольей шапке.
— Девушка, давайте я вас довезу? Троллейбуса еще долго не будет, а скорее всего, его не будет до утра. Ваше демисезонное пальто вряд ли защитит от холода.
— Спасибо за заботу, но я не разговариваю с незнакомыми людьми! – как по заученному оттарабанила Вера и отошла от искусителя в сторону, поближе к вокзалу.
Прошло еще полчаса, она уже дрожала крупной дрожью, руки и ноги мерзли в ускоренном темпе, и вскоре на привокзальной площади осталась она одна. Тут вновь к ней подошел мужчина в собольей шапке и улыбнулся, как своей знакомой.
— Девушка, я вас в целости и сохранности довезу домой!
— Нет, я лучше подожду троллейбус!
— Нет смысла ждать троллейбус, его уже точно не будет! Дороги с каждой минутой переметает снегом.
Вера демонстративно отвернулась от настырного человека, собственника теплой легковой машины, хотя внутренняя дрожь доходила уже до сердца. Прошло еще полчаса, Вера вернулась на вокзал, обратного поезда в Кокчетав не было, несколько пассажиров ожидали скорый поезд в Москву, а милицейский патруль проверял у людей в зале ожидания наличие билетов на ночные поезда. У Веры были билеты только на вечерний поезд следующего дня, поэтому ей пришлось вновь отправиться к остановке троллейбуса.
Зима к ночи совсем рассвирепела, город злодейски мигал огнями, и только одна Вера героически ждала троллейбус, пританцовывая в снежной пурге.