Страница 132 из 485
Как же так получилось, что в ее благополучную жизнь пришли уже три смерти?! Сначала умер внук, гробик которого закопали в землю церковного кладбища, потом – отец, которого похоронили там же, а теперь предстояло хоронить отца мужа. Кто будет следующим? За всю свою жизнь Валентина не испытывала такого чувства потери, даже во время отпевания своей матери, Анны-Марии. Наоборот, обида на маму, которая оставила расти с вечно пьяным отцом, заставляла маленькую Валентину быть сильной и бороться за свое счастье, но отказ дьякона хоронить по христианским традициям Франца ставил ее в тупик.
Весь вечер после разговора со священником женщина места себе не находила от раздумий, как ей повлиять на священника, чтобы тот взял проклятие, наложенное им на отца Альфонса назад. Молчание жены за ужином пришлось по душе Альфонсу, ведь не она нуждалась в утешении, а в утешении нуждался он сам, потерявший отца.
Откормив семью горячим обедом, Валентина ушла в спальню, Диан отправилась к себе в комнату учить уроки, а Альфонс уселся в дедовское кресло, где прокачался целый вечер. Мужчина попыхивал трубкой и изгонял из головы противную мысль, что и ему пришла пора отправиться вслед за отцом в мир иной. Землю на кладбище он купил, чтобы его род покоился в одном месте, только жаль, что его умершего отца местный дьякон отказывается хоронить на церковном кладбище.
Ох и намучился Альфонс за всю свою жизнь от божьих блюстителей порядка!
Мужчина принимал смерть отца как реальность, перед которой он был бессилен, но принять свое сиротство мешала сердечная боль. Альфонсу требовалось время, чтобы исцелиться от этой боли, и он был рад тому, что поблизости не крутилась его суматошная Валентина.
Диан стойко переживала смерть своих дедов, но и она тоже нуждалась в утешении. Поэтому, используя отрешенное состояние матери, девушка отправилась в гости к своему другу, соседу Данни. Данни очень нравился Диан, мама которой была к нему строга и придирчива.
Наступила ночь, сон сморил и Альфонса, и Диан, только Валентине было не до сна, она искала выход из создавшейся ситуации и нашла его только с рассветом.
Утром следующего дня, проводив дочь в школу, а Альфонса – на работу, женщина подобающе оделась во все черное и отправилась в церковь. Ее внутреннее спокойствие поддерживалось наличием у нее в сумочки туго набитого кошелька. Увидев Валентину, священник поспешил ей навстречу.
— Мадам Де Гроте, сколько вам надо говорить?! Я отпевать вашего свекра не буду. Он безбожник и не достоин святого таинства.
— Преподобный пастор, сколько стоит погребение для тех, кто достоин?
— Цена стоит в прейскуранте. Если я не ошибаюсь, отпевание и погребение стоят около двадцати тысяч франков.
— Я предлагаю вам тридцать тысяч!
— Мадам Де Гроте, разговор окончен! Идите с миром и подумайте о своей душе.
— Сорок тысяч и еще десять в знак моей благодарности!.. Плюс тысяча франков на благотворительные нужды церкви!
В разговоре наступила пауза. Церковный хор репетировал хвалу Деве Марии, когда Валентина в черной шляпке, в черном платье и в черных ажурных перчатках вытащила из сумки свой толстый кошелек и стала отсчитывать купюры.
— С рабочими на кладбище я рассчитаюсь сама.. Спасибо вам, святой отец, за ваше молчание.
Сказав последнее слово, женщина положила бумажные франки на белую скатерть, покрывающую столик, на котором горели церковные свечки, и пошла готовиться к похоронам. На похороны своего деда Ронни не пошел, хотя он не был в отъезде. Как он мог пойти в церковь, где святыни продавались по договорной цене?
— Священник не захотел проводить отпевание моего безбожника-деда, а отпел его за стоимость подержанной машины. Где на земле еще есть что-то непродажное, непорочное?
Вместо похорон он пошел к бабушке Марии, она уже давно не выходила из дома, бельмо на глазах лишало ее зрения. Ронни сидел в кресле деда, и, не зная, как утешить бабушку, он просто держал ее руку в своей.
— Ронни, мальчик мой, не переживай, отмучился мой Франц, теперь моя очередь собираться в путь, туда, где покой и божья милость. Как мы тобой гордимся, особенно дедушка. Каждый раз спрашивал, в какую страну ты поехал, и ее по карте искал. Любил он тебя очень и жалел, хотя вида не показывал. Не ходи чужими дорогами, свою ищи. А теперь ступай домой, устала я.
В отличие от Ронни Каролин принимала самое активное участие как в подготовке к похоронам, так и на поминальном обеде, где ела за двоих – за себя и за мужа.
На следующий день после похорон Ронни пошел на кладбище один. Он стоял у могилы деда и пообещал сам себе, что больше никогда не переступит порога церкви, в которой все покупается и продается, как на дешевом рынке.
— Спи спокойно, мой дед. Бога нельзя обмануть даже с похоронами. Бог знает твое доброе сердце, как знает он и мое. Вот только зачем нужен будет Божий суд после смерти, если после смерти человека нельзя изменить? – задав этот вопрос неизвестно кому, мужчина отправился домой.
Бабушка Мария пережила своего любимого недолго и почила с миром, ее похоронили рядом с дедом.
* * *
Жизнь не стоит на месте. Время похорон сменяется обычными днями, в которых потери близкого человека уже не так бередят сердце.
Ближе к зиме земля стала подмерзать, полили холодные дожди. Валентина нашла у себя признаки депрессии и отказалась помогать снохе в домашних делах, но как только Каролин встала у плиты, то тут же возникла проблема «нормального» супа. Ронни распинался перед женой каждое утро, чтобы та хоть однажды приготовила для него домашний суп, но та изо дня в день варила ему на ужин суп из супового порошка.
— Пойми меня, Каролин, я ведь не прошу много, свари мне на ужин нормальный суп, на мясном бульоне и со свежими овощами! Это не просто моя прихоть – это потребность моего организма. Ты не ходишь на работу, так займись делом.
Каролин в ответ покорно кивала, но каждый вечер Ронни давился порошковым супом, заваренным кипятком, то фирмы «Унокс», то фирмы «Кнорр». В этот раз мужчина решил обойтись уговорами, и однажды он уговорил – Каролин поклялась сварить ему овощной суп на мясном бульоне.
Вернувшись с работы домой, Ронни уже с порога учуял знакомый запах супового порошка. Не раздеваясь, он прошел на кухню, там возле стола крутилась счастливая Каролин, а на столе дымилась тарелка с супом, и то, что называлось «супом», имело странный зеленоватый цвет.
— Ронни, я сварила для тебя свежий овощной суп на курином бульоне! Скорее садись к столу, пока суп еще не остыл, а я потом котлеты разогрею.