Страница 126 из 485
На спине уходившей Каролин висела кофейная салфетка, на которой крупными буквами было написано: «Осторожно! Еще не объезженная!» В глазах Ронни – пьяная похотливая улыбка, которая была под стать его мыслям.
Домой ехали молча, Ронни следил за дорогой, которая так и норовила ускользнуть из-под колес его автомобиля, как вдруг он почувствовал приятное поглаживание его мужского сокровенного места.
— Время идти в атаку! – сказал Ронни вслух и, не глядя на Каролин, припарковал машину.
Мужчина занимался с Каролин любовью на заднем сиденье своего белого «Мерседеса». Его опыт по «объезжанию» девственниц оказался недостаточным, чтобы легко справиться со своей мужской миссией. Такое положение дел задевало самолюбие Ронни, и он проявил не свойственное ему насилие. Лежа на спине на заднем сиденье богатого автомобиля с широко раздвинутыми ногами, Каролин страдала от боли. Боль была нестерпимой, но она не имела права спугнуть жениха неосторожным криком.
Когда зашитая «девственность» была разорвана, то всё заднее сиденье автомобиля было липким от крови, где Каролин и просидела, пока Ронни не привез ее домой. Помолвленный доктор заботливо обработал раны в промежности своей бывшей любовницы и сделал обезболивающий укол.
Исполнив мужской долг, Ронни без происшествий довез себя к гаражу и тут же, у руля, уснул пьяным сном. Проснувшись с головной болью, он ахнул. Все заднее сиденье «Мерседеса» было пропитано кровью девственницы. Он попытался отмыть это большое пятно, но его затошнило. Ему на подмогу пришла сестра Диан, которая губкой, пропитанной посудомоечным средством, оттерла с сиденья машины бурые пятна крови и за это получила от брата денежное вознаграждение за старания и молчание. Конечно, Диан все рассказала маме, ябедничать на своего брата вошло в привычку. Валентина была довольна, всё шло по придуманному ею плану.
Через три недели Ронни вернулся домой из рейса в Португалию. Не успел он въехать на территорию гаража, как какая-то шальная девица кинулась к его грузовику. Он резко затормозил, но не успел он сойти с подножки на землю, как эта нахалка принялась его бессовестно обнимать.
— У нас с тобой будет ребенок! Ронни, как довольна моей беременностью твоя мама! Она сняла нам комнату прямо рядом с твоим гаражом! Пойдем, мой хороший, домой!
Ронни не смог вытерпеть такого фамильярного обращения с собой, сбросив с себя неухоженные руки Каролин, сел в свою машину и укатил в родительский дом.
А дома мама все уши проговорила о будущем ребеночке, которому она уже присмотрела в магазине колясочку. Диан смотрела на брата восторженным взглядом, ища в нем признаки будущего отцовства. Альфонс молчал, но хмурился.
На следующее утро Ронни укатил в очередной рейс на восток. Рейс был недолгий, и через несколько дней Каролин опять встретила будущего отца ее ребенка принародными поцелуями и объятиями.
— Как я тебя ждала! Потрогай мой животик, там растет наш ребеночек. Видишь, в том доме на втором этаже окна нашей спальни.
Ронни не стал слушать, что говорила ему эта уродина с впалыми щеками, он уселся в свой «Мерседес» и помчался в кафе, чтобы напиться и скорее забыть этот кошмар с беременностью.
В этот раз Ронни пил виски. От виски он быстро опьянел, но забыть про Каролин и ее ребеночка никак не мог. По дороге домой мужчина разбил свою машину о бетонный бордюр, неожиданно появившийся на обочине дороги. Было поздно, кафе закрылось. Ронни тошнило, и болела голова. Он хотел спать. Окно квартиры рядом с гаражом еще светилось призывным светом, и со словами «беременность к беременности не пристает» Де Гроте пошел спать в квартиру, где его уже поджидала Каролин.
В эту ночь Ронни не осторожничал в постели, он взял сиротку как дешевую проститутку. Именно в эту ночь и был зачат их первый ребенок, который обязывал мужчину жениться на самой нелюбимой женщине в мире.
По мере того как рос живот Каролин, от Ронни отворачивалась его родня, а сама Каролин каждый день чинно прогуливалась с Валентиной по поселку, хорошо играя роль обманутой девушки младшего Де Гроте.
Вскоре даже соседки, проходя мимо Ронни, неодобрительно покачивали головами, а продавщицы обслуживали его, отводя взгляд.
Как-то вечером Альфонс, дождавшись сына, похлопал его по плечу и сказал: «У ребенка должен быть отец, Ронни. Не позорь наш род, женись».
Ронни не просил руки своей невесты. В зале администрации портового города Антверпена, где в день ухода нацистов из Бельгии было выписано свидетельство о рождении Ронана Альфонса Мария Де Гроте, состоялась регистрация его брака.
На вопрос бургомистра: «Господин Де Гроте, любите ли вы Каролин Де Веер?» – мужчина сказал: «Нет!» и добавил, что женится только по необходимости и что перед Богом он Каролин своей женой не признает, но будет ей мужем ради младенца, которым она его окрутила. Перед тем как поставить свою подпись на брачном свидетельстве, Ронни объявил Каролин ее обязанности как жены, которые заключались в послушании мужу, воспитании детей и исправном ведении хозяйства.
Свадьба была организована на деньги Ронни, столы ломились от закусок, играл духовой оркестр, но радоваться жених не имел никакого желания. Чтобы не выслушивать поздравления гостей, он оставил невесту сидеть за свадебным столом, а сам ушел бродить по поселку. По пути ему попалась церковь, пустовавшая в этот час. Де Гроте вошел внутрь и присел на скамейку для прихожан.
Ему было очень плохо, он чувствовал, что его все предали, но глаза его оставались сухими. Через некоторое время Ронни встал коленями на маленькую подставочку перед сиденьем и начал негромко говорить: «Господь, я не могу привести к алтарю свою жену, потому что я ее не люблю. Помоги мне ее не возненавидеть. Все отвернулись от меня, словно я самый падший человек на земле. Я не знаю, как мне жить дальше. Я бросил пить, потому что только спьяну мог попользоваться этой глупой бабой. Я буду терпеть эту женщину рядом, чтобы не оставить ребенка без отца, ибо это будет еще большим грехом, но почему так несправедлива ко мне жизнь? Неужели я так виноват, что должен терпеть над собой такое насилие?»
Никто не ответил на его молитву, только за стенами церкви радостно запели птицы, приветствуя рассвет. Потом Ронни захотел отдохнуть от свадебной кутерьмы в родительском доме, на своей любимой кровати на пружинах, но отец встал на его пути. Они стояли друг против друга: утомленный жизнью отец и его измученный жизнью сын.
— Ронни, твое место рядом с женой, иди к ней.