Страница 124 из 485
Каролин росла на редкость некрасивой девочкой. Даже одежда, принесенная в детдом богатыми людьми, не могла ее украсить. Дети не хотели с ней дружить еще и потому, что сама Каролин отличалась упрямством и угрюмостью. Она не умела играть с детьми и очень плохо училась. В интернате Каролин держалась обособленно: она предпочитала наблюдать за другими детьми, за монашками и учителями из своего укромного уголка.
С особым вниманием девочка разглядывала гостей приюта. Эти красивые мужчины и женщины ходили по коридорам и очень интересовались тем, как сироты питаются, спят и играют. Приходили также и особые посетители, которые выбирали ребенка для усыновления. Эти мужчины и женщины робко входили в дверь монастыря и внимательно приглядывались к каждому сироте.
Каролин знала наперед, что ее не выберут, потому что она некрасивая, худая и глупая. Без надежды, но с любопытством изучала девочка поведение этих странных гостей. Сначала они угощали конфетками всех детей, потом выбранному ребенку приносили игрушки, которые у него тут же отбирали старшие ребята, но на это никто из них не жаловался, потому что жили ожиданием, когда приемные родители их увезут домой.
Девочку редко обижали старшие дети. Они ее не задирали, и не потому, что жалели, а потому, что она сама отдавала им всё, что попадало ей в руки. Конфеты, которые дети получали после воскресной службы, она, в отличие от других детей, не ела, а только делала вид, что ест. Каролин прятала сладости, чтобы при случае задобрить самого задиристого мальчугана, а игрушек ей и так никто не дарил.
Еще когда девочке только исполнилось пять лет, в приют пришла молодая сестра милосердия Хелен, она заботилась о сиротах в ночное время. Дети, как обычно, не слушались добрых воспитателей, они не хотели вовремя спать и до полуночи веселились на своих кроватях.
— Тихо! – кричала новенькая нянечка, но голос ее с непривычки срывался на писк, не оказывая должного влияния на расшалившихся детей, только одна Каролин послушно лежала на своей кроватке.
Так продолжалось несколько ночей подряд. Всё это время девочка наблюдала, как безуспешно суетилась новенькая няня, укладывая детей спать, пока все не поменялось.
Перед сном Хелен стала читать детям истории про таких же, как они, малолетних сирот. И под ее негромкое чтение в спальне наступала мертвая тишина. Новенькая няня охотно слушала и рассказы самих девочек. У Каролин не было своих историй, но она видела, как Хелен радовалась и печалилась вместе с детьми, и вместе с ними мечтала о хорошем будущем, которое Бог дал каждому человеку.
Удивительно, но Хелен очень полюбила и нелюбимую Каролин. Каким счастьем было для девочки то короткое время, когда молодая няня садилась на ее кровать, чтобы прочитать вслух сказку перед сном, а после нежно укрывала ее одеялом и слегка прикасалась губами к ее лбу.
Как-то ночью Хелен, проходя между кроватками, чтобы поправить постели ребят, спавших крепким сном, услышала в тишине спальни полусонный шепот скрытной и худенькой Каролин:
— Когда я вырасту, я тебе тапошки.. ошень.. шветастые подарю.
Почувствовав нежное прикосновение руки няни, девочка вновь уснула счастливым сном. И снилось Каролин, как ее обнимает мама, очень похожая на ночную няню, и на ногах у ее мамы красуются желтые тапочки с красными мелкими цветочками. Вскоре Хелен покинула детей и уехала куда-то очень далеко.
Когда Каролин исполнилось восемнадцать лет, директорат интернатов для сирот определил ее на службу к доктору. Общественные организации Антверпена заботились о том, чтобы повзрослевшие сироты получали кров и работу у зажиточных горожан.
Доктор был молод и холост, но пользовался среди пациентов авторитетом, а жил в большом доме в три этажа. На первом этаже располагался кабинет, где доктор вел прием посетителей, на втором обитала прислуга, а на третьем этаже жил он сам. Комнату на чердаке отдали Каролин.
На службе у доктора состояли домашняя хозяйка и кухарка, которые очень жалели Каролин из-за ее сиротства и ее непривлекательности.
В обязанности Каролин входила помощь прислуге в ведении домашнего хозяйства. Готовить она не умела, вести хозяйство тоже, делать покупки для дома ей не доверяли, поэтому она мыла полы, чистила кастрюли и выносила мусор. Каролин очень старалась всем угодить.
Как-то поздно вечером на чердак к задремавшей было Каролин зашел доктор. Он присел к ней на постель, потом долго рассуждал о душевной тоске, об одиночестве звезд на небе, о ссоре со своими родителями, которые его никогда не любили, в конце концов, он позавидовал сиротству Каролин.
Когда молодой доктор выговорился, то задрожал от ночного холода, и девушка накрыла его своим простеньким одеяльцем, подаренным ей наставницей детского дома, а потом нежно обняла. Это было так прекрасно: сидеть под одним одеялом с доктором, а потом и лежать на одной подушке, что ее переполнило желание утешить его теплом своего тела. В эту ночь Каролин стала женщиной. Ей было больно и немного совестно за свою неопытность, она стеснялась голого доктора, но честь спать с хозяином, как спит жена с мужем, стоила того.
Десять лет жила Каролин при докторе. Она обжилась в своей маленькой комнатке на чердаке и в редкие счастливые ночи занималась с хозяином любовью. Девушка дорожила тайной, которую ей доверил доктор, – тайной его одиночества. У нее не было ни подруг, ни друзей.
Каролин так и не научилась готовить еду, красиво убирать комнату, делать покупки, но прислуга в доме доктора не роптала, потому что ее сиротская убогость вызывала лишь сострадание. Все заработанные деньги Каролин тратила на своего возлюбленного доктора, покупая ему самые модные атласные галстуки и самую пахучую парфюмерию. Ей доставляло удовольствие видеть, как округляются глаза продавщиц, когда она платила бешеные деньги за пару мужских носовых платков.
Каролин не тратила заработанные деньги на себя, ей хватало одного платья, чтобы быть довольной, и одного пальто, чтобы согреваться в зимнее время, главное, чтобы платье и пальто прикрывали ее острые коленки, которые напоминали ей о жизни в детском доме.
Доктор заботился о том, чтобы Каролин принимала противозачаточные таблетки, но со временем пить пилюли молодой женщине надоело, и она стала прятать эти маленькие таблеточки в глубокий карман фартука.