Страница 24 из 58
Глава 17
— Та, которая кусалась, — выдохнула я, и когда Гоша приблизился на расстоянии вытянутой руки, швырнула в него букетом.
— Больная, — отмахнулся Георгий от цветов, который улетели за его спину и дёрнулся к двери. Я резко ее толкнула, чтобы закрыть, но муж успел просунуть возле косяка своё колено, по которому я пару раз от души приложила.
— А ты сильно здоровый! — рявкнула я и отошла от двери, вцепилась в волосы пальцами и запрокинула голову. — Ты здоровый раз притащил свою любовницу к нам домой.
— Во-первых, не притащил, — педантично заметил Георгий, вешая пальто в шкаф. — Во-вторых не домой, а на улице был. И то она сама приехала…
— Пожелать спокойной ночи? — едко уточнила я, понимая, что сарказм мое все, потому что без него я снова стану беспомощной и раздавленной горем Алиной, которая несколько дней назад узнала о измене мужа.
— Нет, — спокойно ответил Гоша и прошёл в кухню. Включил чайник, вытащил из холодильника овощи, мясо и стал накрывать на стол. — Она недостаточно хорошо поняла, что наша связь была ошибкой.
Я уперлась руками в столешницу и наклонила голову. Волосы скрыли мое лицо, на котором сейчас кроме боли и отчаяния ничего разглядеть было невозможно.
— И ты должна понимать, что от такого никто не застрахован, Алин… — говорил откуда-то сбоку Георгий. — Это случилось один раз. Один раз я оступился. Понимаешь?
Я вообще не понимала, что можно предать случайно. Это всегда реальное желание. Это не происходит по ошибке. И уж точно Гоша после не рвал на себе волосы с криками и стонами о том, как он так мог.
— Но ты готова меня просто растерзать за одну ошибку, которая вот никак не повлияла на нашу жизнь…
— Не повлияла? — мои губы тряслись, поэтому вопрос я задала дрогнувшим голосом. — То есть то, что я узнала, что я не родная мать сыну, то что я узнала о предательстве, о шантаже твоём, о твоём бесчестии…
Я ненавидела Гошу за то, во что он превратил нашу жизнь, как он ее испохабил, разбил. Если я его изначально не устраивала зачем все это? Зачем надо было жениться, рожать ребёнка? Зачем он своей ложью и мою жизнь повернул не в ту сторону. Я же могла встретить достойного мужчину, родить ребёнка в счастливой семье, а не в этом суррогате брака.
— Аля, не драматизируй… — устало выдохнул Георгий и вытащил бутылку красного вина. Качнул ей, предлагая мне, но я могла максимум эту бутылку об его голову разбить, а не распивать ее вместе. — Я чём-то плохой муж? Да ты ведь как у Христа за пазухой. Вот сегодня сколько денег сожрал твой салон? Вот ты даже не думаешь как я эти деньги зарабатываю, а тратишь со спокойной душой…
Я задохнулась от возмущения.
— Ты мне сейчас ещё выговаривать будешь? — спросила я, вскинув голову и приподнимая подбородок. — А может посмотрим детализацию с твоего счёта? Ммм? Сколько бабла ты потратил на свою пассию?
— Аля, — Георгий присел за стол, на котором уже стояла миска с салатом, бутерброды, немного сыра и вино. — Сейчас вообще не об этом. Сколько надо — столько и трать. Я о том, что ты даже не ценишь все это. Ты просто привыкла…
— Да, я привыкла, — выдала я. — Потому что когда была одна, я себе тоже в таком не отказывала. Так с чего замужней мне вдруг должно прийти это в голову?
— Потому что это я обеспечиваю семью… — холодно сказал Георгий и бокал, тонкая ножка, чуть не лопнули в его пальцах.
— Ещё бы ты не обеспечивал! — рыкнула я и развернулась в сторону лестницы. С кухни послышался звон стекла, медленные шаги, но мне было плевать. Я зашла в спальню и прикрыла дверь. Артём сладко сопел в своей кроватке, и я при свете ночника наклонилась к сыну и провела пальцами по мягким тёмненьким волосам сынишки. Ещё слишком тонким, но уже показывающим, что будет брюнетом.
Как отец.
Плакала я в ванной. Точнее я в ней почти пряталась. Давилась подступившими слезами от того, что Гоша так поступил с нами. Так вывернул нашу жизнь, и теперь стоя на краю, я не представляла, что делать и как справиться со всем этим. Ничего похожего на прошение я и не планировала, но больнее от этого не перестало быть.
Когда я вернулась в спальню Гоша уже спал, повернувшись к окну. Я тяжело вздохнула, мечтая просто скинуть его с кровати, но понимала, что скандала будет не избежать.
В три ночи я встала покормить сына и не трогала Георгия. Зато в пять и в семь выталкивала мужа с постели с одной фразой:
— Ты всегда можешь уйти в гостевую и я не побеспокою тебя больше с ночными пробуждениями.
Георгий матерился под нос, но вставал. Так было в эту ночь. И в последующую. И всю неделю. И ещё одну, к концу, которой я настолько обнаглела, что просто толкала Гошу в плечо и переворачивалась на другой бок. За две недели энтузиазма у мужа поубавилось, но следов любовницы я больше не замечала. Это не отменяло того, что я нарочито часто вынуждала Гошу сидеть с сыном, который от такого частого внимания отца стал чаще улыбаться и даже почти не капризничал в его руках.
Мы находились в состоянии холодной войны. Все наше общение сводилось исключительно к ребёнку. Мы не были уже семьей, но отчаянно ради какой-то мужней блажи продолжали в неё играть. Я уже отчаялась подвести Гошу самого к разговору о нашем расставании, как в один день мне позвонили с незнакомого номера и попросили приехать в клинику.
— Что-то случилось? — уточнила я, укачивая сына и перекладывая его в кроватку.
— Ваш договор был поднят из архива…
Я не знала зачем он мне сейчас тем более, что юрист убеждал меня в том, что никто не отнимет моего ребёнка, но все равно согласилась приехать после обеда.
Артём жутко обрадовался, что мы куда-то выбрались и постоянно восторженно смеялся. Я смотрела на сына и понимала, что его счастье для меня было первостепенным, но оказалось в кабинете главного врача, что не для одной меня.
— Алина, позвольте вам представить, — сказала главврач нервно. — Марк Андреевич Ильвес. У нас есть некоторые новости.