Страница 8 из 49
– Она в кухне, – доложила бледная женщина и принялась тереть платочком красные глаза, – но не соображает ничего. Ее врачи успокоительными накачали. А Вику увезли минут двадцать назад, вы немного опоздали.
– Я понял, – Денис приоткрыл дверь и посмотрел на сестру. Сидит в пол-оборота к нему, спина прямая, аж жутко, руки на коленях, смотрит в окно. Рядом расположился участковый, у подоконника трутся еще двое в синей форме, курят, стряхивают пепел в горшок с цветком. Тот, за столом, пишет что-то, двое по очереди задают Светке вопросы. Денис шагнул назад и прикрыл створку.
– Почему? Когда? Кто видел?
На все вопросы соседка мотала головой. Нет, она ничего не знает – все произошло ночью. Спала, как и все, проснулась от криков. Выскочила, увидела и сама чуть дух не испустила. Потом «скорая», полиция, толпа зевак – все, как обычно.
Надо подождать. Денис ушел в комнату, сел на диван. Кругом ящики, коробки, на столе несколько огромных букетов, от запаха цветов в комнате душно и начинает болеть голова. И чего-то не хватает, какой-то важной детали, только никак не сообразить, какой именно. А время идет, и до сих пор ни черта не ясно – что произошло, когда, почему?
В коридоре послышались приглушенные голоса, хлопнула входная дверь. Денис кинулся в кухню, но зря – теперь рядом со Светкой сидел один из тех, кто отирался у подоконника. Светка заметила брата, подняла руку и вдруг очень быстро поползла по стене на пол. Ее подхватили, посадили обратно, Денис подал ей стакан воды.
– Утром, – твердила сестра, – утром шла с электрички. Нет, не звонила, было пять утра, все спали. Нет, не знаю…
– Я вас не об этом спрашиваю, – перебил Светку полицейский, – о причинах самоубийства своей дочери что можете сказать? Она пила? Употребляла наркотики? Была психически неуравновешенна?
– Капитан, ты не обалдел? – На голос полицай обернулся, попытался оторвать зад от табуретки, но передумал. Денис завел руки за спину и смотрел на него сверху вниз.
– В каком смысле? – чирикнул тот. – Вы что себе позволяете? Вы кто?
– Я родственник. Виктория – моя племянница. У нее в субботу свадьба назначена. Была. – Денис старательно выговаривал слова и старался не повышать голос. – Какие наркотики, какая… Ты ее видел? Это ребенок, ей всего восемнадцать лет…
– Денис, не надо, – ожила Светка, – подожди меня, я сейчас…
– Ага, ребенок. Знаем, видели, – пробурчал ему в спину опер.
Денис вышел, дверь в кухню снова закрылась. Из комнаты доносился тихий плач, с площадки – довольное ржание. Денис заглянул в комнату – Светкина соседка рыдала в платочек и деликатно сморкалась, рядом сидели еще две незнакомые тетки. На лестничной клетке трепался по телефону участковый и гоготал в ответ на каждую реплику собеседника. Оторжался, глянул недовольно на Дениса и убрал мобильник.
– Чего тебе? Ты кто?
– Родственник, – вежливо представился Денис. – Вика – моя племянница. Что произошло…
– Самоубийство в состоянии аффекта, – оборвал его участковый, – обычное дело. Тело в морг увезли, вскрытия не будет.
– Почему? – Руки Денис на всякий случай убрал за спину, сцепил пальцы.
– Потому что все и так понятно, – участковый шагнул к дверям квартиры, но Денис преградил ему дорогу.
– Погоди, давай поговорим, – в пальцах волшебным образом появилась тысячная купюра. Денис аккуратно положил ее в нагрудный карман синей рубашки полицейского и повторил:
– Что произошло? Узнал что-нибудь? Скажи, как человека прошу…
– Да нечего говорить, нечего! – зашептал участковый. – Не было свидетелей. Вышла ночью и все по-быстрому оформила. Утром нашли. Самоубийство…
– А почему в состоянии аффекта? – спросил Денис. – Откуда сведения? Значит, были свидетели? Что видели, что говорят?
В карман участкового легла вторая тысячная бумажка, он отступил к подоконнику, поманил Дениса за собой. Убедился, что рядом никого, открыл папку и показал Денису исписанный мелким корявым почерком лист. «…примерно около половины одиннадцатого вечера к подъезду подъехала белая машина. Из нее вышла девушка, проживавшая в квартире №… и вошла в свой подъезд. Машина уехала». Денис прочитал и уставился на полицая. Тот вжался в стену и вытер с нее задницей пыль. Денис молча смотрел, участковый не выдержал и зашептал:
– Бабка ее видела, на первом этаже живет. С собачкой погулять на ночь вышла, а тут машина. Из нее Вика твоя вышла, сама вышла, заметь. А те ей вслед проорали что-то и укатили. Все, – он шагнул вперед, но тут же шарахнулся обратно.
– Что за машина, что кричали? – спокойно поинтересовался Денис. Горячая волна била в уши, подпирала кадык, пальцы словно свело судорогой. Но надо дожать участкового, и дожать немедленно. И есть еще кое-что, надо уточнить, вспомнить бы, что именно.
– Ну, бабка глухая, слепая, могла и перепутать, – выкручивался полицай, – она толком не разобрала, а я не уточнял… Белая машина с волчьими мордами! И орали «девочка хорошая, мы проверили»! Доволен? Все, отвали! – Денис покачнулся от толчка в грудь, но с места не сдвинулся.
– Я понял, – произнес он. – Что делать будешь? Дело сам заведешь или мне заявление писать?
– Какое дело, какое заявление? Поехала твоя Вика с джигитами покататься, развлеклась и домой приехала. Не сама приехала, а привезли, у меня свидетель есть! – полицай ткнул пальцем в черную облезлую папку. – Не будет никакого дела! Домой пришла живая и здоровая! А что потом – не мое дело! Не мое! – орал он Денису в лицо.
Денис отошел, пропустил участкового и остановился перед закрытой дверью. «Хорошая девочка…» Урвали, получили свое, суки. Как, когда? Господи, Вика, что ты натворила… Денис рванул на себя ручку двери, ввалился в квартиру сестры.
Запах валерьянки и нашатыря валил с ног. Светка сидела там же, где он ее оставил, – в кухне, опера толкались в коридоре. Соседки рыдали, на паласе валялся перевернутый пузырек с нашатырем. Денис поднял его, выкинул в мусорное ведро.
– Пашка… – шептала сестра. – И Пашка тоже. Боже мой, Денис, за что, почему…
– Он что… – от одной мысли о том, что сегодня ночью оборвались две жизни, стало нехорошо.
Но Светка замотала головой:
– Нет, он в реанимации. Вчера поздно вечером Паша к ресторану поехал, к «Аисту»… Один… Ему голову проломили, он жив, пока жив. Врачи говорят, что если выживет, то все равно инвалидом останется. Мне его отец звонил, а я не слышала… Сейчас только увидела, сама набрала…