Пока не заполучу тебя

– Сведи меня с Дрю, – прошептала она, – а я постараюсь свести тебя с Лайлой.

– Я уже замолвил Дрю словечко, – сказал я. Она просияла, но я осадил ее, добавив: – И я знаю, что ты несешь чушь, потому что Лайла вообще не любит людей. Она сама мне сказала.

Марисса фыркнула и прошептала:

– Разве она еще не говорила тебе, что ей не нравится секс?

Я нахмурился:

– Это ложь?

– Я имею в виду, она часто зависает с одним чуваком. Он – не ее парень, но, судя по количеству его сообщений, очень старается им стать.

Это меня раздражало.

– Кто это?

– Кто-то из футбольной команды.

Футбол? Какого черта? Футбольная команда была популярной, но Фэрвью жил и дышал хоккеем.

– Она ходит на игры? – спросил я, понизив голос, так как она находилась совсем рядом. Это платье так обтягивало ее грудь, что, если она чихнет, уверен, крошечный топ от бикини капитулирует. Я одновременно надеялся, что это произойдет, и не хотел этого.

– Большей частью да. – У Мариссы заблестели глаза, как будто она сдерживала шутку.

Мне захотелось узнать больше. Почему она не ходит на наши игры? Прескотт сказал, что в последнее время она вообще не ходит на игры, но это не значит, что она никогда не приходила. Прескотт – ее близкий друг, так что это не притянуто за уши, и, если быть до конца честным, я почти никогда не смотрю на трибуны. Прежде чем я успел задать какие-либо вопросы, с Мариссой заговорил Дрю.

– Кажется, мы раньше не встречались, – произнес Нэш, глядя на Лайлу.

Он улыбнулся. Она не ответила на улыбку.

– Я Нэш.

– Лайла.

Прескотт наклонился, чтобы прошептать что-то ей на ухо, и накрыл ее руку, лежавшую на столе. Мне так и захотелось отделать его сегодня вечером на тренировке. Может быть, пришибить ему пару пальцев. И плевать на то, что они знают друг друга целую вечность. Его рука, лежащая поверх ее, вызвала у меня волну жара. Черт. Когда я в последний раз чувствовал себя так, если вообще когда-либо чувствовал? Она сводила меня с ума.

Лайла высвободила свою руку из-под его и взяла меню. Она изучала его дольше, чем нужно. В нем было всего шесть вариантов. Мне потребовалось не больше минуты, чтобы сократить список. В сумочке Мариссы зазвонил телефон, и она, взглянув на экран, извинилась, наклонилась, сказала Лайле, что ей заказать, и встала из-за стола.

Теперь, когда она не сидела между нами, как кинжал, я получил возможность гораздо лучше рассмотреть Лайлу, но не мог продолжать молча пялиться на нее, не выглядя при этом полным идиотом, поэтому решил заговорить.

– Для тебя это кошмар – находиться среди всех этих людей? – тихонько спросил я.

– Вроде того. – Она повернула ко мне лицо. Боже, это лицо, эти губы, эти глаза. – Хотя цыпленка и вафли они готовят отменно, так что ваше общество, ребята, – не такая уж большая плата.

Я подавил смешок:

– Твой наряд… похоже, он совсем новый. Ты снимаешь бесформенную одежду только по воскресеньям?

Она положила руку на свободный стул Мариссы и наклонилась ближе ко мне, как будто хотела поделиться секретом. Я сделал то же самое, расположив свои пальцы всего в нескольких сантиметрах от ее. Она облизнула губы. Я подавил стон. Она сделала это нарочно. Должна была сделать нарочно! По какой-то причине, вероятно, из-за того, что она не проявляла интереса, я хотел, чтобы она захотела меня. Это было выше моего понимания, потому что, как верно сказал Нэш, бесчисленное множество женщин постоянно вешались мне на шею. Ни одна из них не привлекала моего внимания. Но не в этом случае. Когда Лайла наконец решила удостоить меня своим ответом, она заговорила тихо-тихо, почти шепотом:

– Ты и твои придурковатые приятели только по воскресеньям заключаете пари, кто со мной переспит? – В ее глазах плясали огоньки. Черт. Как много она об этом знала?

– Хочешь, чтобы я принял это пари? – Я подвинул свою руку к ее, так что кончики наших пальцев соприкоснулись.

– Только если собираешься проиграть. – Она убрала руку и выпрямилась на стуле.

Я никогда в жизни ничего не терял (не считая отцовской любви), но в этот раз не нашелся, что ответить. Большую часть времени за столом я провел разговаривая с ребятами и игнорируя Лайлу. По крайней мере внешне. Когда она говорила, я сразу навострял уши. Впрочем, это случалось нечасто. Я ненавидел Мейсона, сидевшего напротив нее, – с лучшим видом во всем помещении. Меня раздражало, что Прескотт наклонялся к ней так близко всякий раз, когда что-то ей говорил. Я достал телефон и погуглил, какой срок меня ждет, если я решу ее похитить. После завтрака мы все вышли на улицу, чтобы полюбоваться видом на причал для яхт и поле для гольфа. Все разбрелись по террасе, чтобы сделать селфи. Я наблюдал за Лайлой. Весенняя температура была идеальной, но она все время проводила руками по плечам, как будто ей было холодно. Я расстегнул рубашку и накинул ей на плечи.

Она вздрогнула и посмотрела на меня. На мгновение мне показалось, что она начнет возражать, но она просто сказала:

– Спасибо.

– Не за что. – Я посмотрел на причал. – Ты часто сюда приходишь?

– Конечно. – Ее взгляд на мгновение метнулся к моему. – Я готова пройти через что угодно, когда у меня начинается фаза отвращения к себе, и я хочу себя помучить.

Я рассмеялся. Старался сдержаться, потому что не хотел поддаваться ее капризам, но она была забавной. Я поймал ее взгляд на моей обнаженной груди за секунду до того, как она отвернулась, и улыбнулся ей в затылок. Возможно, я чего-то добился. Все зашли внутрь, но Лайла шагнула вперед, оперлась локтями о парапет и закрыла глаза, когда ветер ударил ей в лицо. Я рассматривал ее. До этого момента я не замечал, насколько она ниже меня ростом. Хотя, даже будучи едва мне по грудь, она держалась с королевским величием.

– Ты ударишь меня, если я скажу, что ты прекрасно выглядишь?

Она повернула ко мне лицо и изучающе посмотрела. После многих лет пребывания в центре внимания я привык к тому, что меня награждают оценивающими взглядами, но меня никогда не рассматривали так, как это делала Лайла. Захотелось протянуть руку и коснуться ее волос, поцеловать в губы, заключить ее, черт возьми, в объятия. Целовать ее и держать в объятиях? О чем, на хрен, я думаю? Я никогда не целовался с девушками. Мой брат называл это «ерундой с красивыми женщинами», но поцелуи были для меня чем-то слишком личным. Я знал, что для того, кто бесстыже делает куннилингус, странно испытывать отвращение к поцелуям в губы, но мне это было просто неинтересно.

– Спасибо. – Она улыбнулась. Улыбка была сдержанной, но заметной, и, что самое приятное, она коснулась ее глаз. – Ты тоже прекрасно выглядишь.