Грехи улиц: Власть

— Эмбер, твоё будущее для меня важнее, чем твои друзья и ваши посиделки. Завтра мы едем на ужин! И это не обсуждается, ты знаешь.

Я почувствовала, как меня снова пытаются загнать в угол — как и в тот момент, когда я была маленькой и он решал, с кем мне лучше общаться и дружить.

— Там будут мои приятели, в частности сын Доминика Харпера — Тревор. Я хочу вас лично познакомить.

— Познакомить? Или подложить меня под него?

Он задумался. Он, чёрт возьми, задумался! О чём?

— Это важный человек. И если ты хочешь получать всё, что тебе необходимо, тебе нужно быть среди таких людей.

Я сглотнула ком в горле, а он залпом допил сок и добавил:

— В конце концов, было бы славно, если бы у вас что-то получилось.

Я почувствовала, как зубы сжимаются, и боль прошибает меня, как электрический ток. Как он мог так спокойно говорить о том, что я для него — не человек, а просто чёртов товар на рынке?

— Почему… ты так поступаешь, пап? Почему?

— Я забочусь о тебе, Эмбер! О твоём будущем! Чтобы ты ни в чём не нуждалась, не знала проблем и жила в своё удовольствие!

Слёзы вот-вот могли обрушиться по моим щекам, но я сжимала зубы изо всех сил, чтобы заглушить собственные эмоции. Внутри всё бурлило от ярости и обиды, а его слова звучали как удар под дых.

— Ты заботишься обо мне? — я почти прошептала, но голос дрогнул от боли. — Ты никогда не заботился обо мне. Ты просто держишь меня на расстоянии, как свою собственность. Ты решаешь за меня, кем мне быть, с кем общаться и что делать. А если я не вписываюсь в твои планы, ты просто меня игнорируешь.

— Я всегда был рядом, Эмбер. Ты просто не хочешь это увидеть. Я сделал всё, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Ты живёшь в мире, о котором другие могут только мечтать. Ты получаешь лучшее образование, лучшие вещи, лучшие возможности. Ты должна быть благодарна за это!

Эти слова будто ударили меня в самое сердце.

— Я не прошу у тебя этого… Я не прошу тебя строить для меня этот мир. Я хочу просто жить своей жизнью, выбрать свой путь и не быть игрушкой в твоих руках. Когда ты последний раз спрашивал, чего я хочу, пап? Что мне нужно? Когда ты в последний раз видел меня не как способ достижения своих целей, а как свою дочь, которую ты… любишь?

— Ты говоришь, что хочешь жить своей жизнью, но ты до сих пор живёшь в мире, который я для тебя построил. Ты думаешь, что без меня ты бы справилась? Как? Закрутила бы роман с Нэшем Грэйсоном? — он усмехнулся, но его глаза были безжалостны. — Какое будущее ты с ним видишь? Бегать по трибунам в спортивной майке и смотреть, как он гоняет мяч по полю?

Мои мысли на мгновение унеслись к Нэшу. Между нами никогда не было ничего серьёзного… до прошлого лета, когда мы перепили на студенческой вечеринке его друга Брендона и поцеловались. Это было случайно, и с того времени ничего не изменилось. Мы продолжали общаться, как и раньше, но Нэш начал смотреть на меня иначе…

— Тревор — вот тот человек, с которым тебе нужно быть, — продолжил он, не скрывая своего восхищения очередным придурком. — Наследник семьи Харпер. Его отец владеет крупнейшей энергетической корпорацией. Тревор учится в Гарварде, и у него есть всё: деньги, положение, будущее, которое ты даже не представляешь… Вы прекрасно будете смотреться вместе. Он будет любить тебя, обещаю, — выделив последнее слово, сказал отец. — Это не какие-то пустые слова, как у твоих друзей, которые не смогут тебе дать ничего, кроме разговоров и дешёвых обещаний.

Я почувствовала, как его слова резали меня изнутри, но я не могла молчать.

— Ты всё это для меня решил, да? — проговорила я, едва сдерживая слёзы. — Потому что Тревор — это твой идеальный выбор для меня, а я просто должна быть благодарной за эту «подаренную» жизнь?

— Эмбер…

— Я хочу свободы, пап! Я хочу выбирать свой путь, а не быть чьей-то пешкой в игре, которую ты для меня устроил!

— Ты можешь мечтать о свободе и выбирать своих друзей, но ты не видишь, что тебе нужно, Эмбер. Ты не видишь, что я делаю это ради тебя! Никто из твоих друзей не сможет тебе дать того, что даю я. Нэш и Тревор — это две большие разницы. С одним ты останешься в грязи, а с другим у тебя будет всё, о чём ты даже не мечтала.

— С мамой было так же? — слова сорвались с губ, прежде чем я успела подумать. — Ты выбрал её сам или её выбрали за тебя? Хотя, наверное, глупый вопрос… Мама ведь была из очень богатой семьи — она сама по себе была идеальной, не так ли?

— Не смей говорить о ней!

— Почему? Боишься признаться, что она тоже была пешкой? Или, может, ты хотя бы её действительно любил? — я горько усмехнулась, но внутри всё сжималось от боли, а по щеке потекла слеза. — Почему наша жизнь такая, как есть, папа? Потому что её больше нет? Ты винишь меня в её смерти? Я — твоё напоминание о том, какую ошибку она совершила?

— Ты ничего не понимаешь.

— Потому что ты никогда ничего не объясняешь! Ты просто приказываешь! Ты решаешь за меня, за всех! Но я не вещь, которой можно распоряжаться!

Его губы сжались в тонкую линию, а я всхлипнула и посмотрела в его глаза.

— Знаешь… Иногда мне кажется, что ты ненавидишь меня просто за то, что я похожа на неё!

Вскочив из-за стола, я вылетела из гостиной и пошла в комнату. Коридор промелькнул перед глазами, а ступени лестницы словно слились в одно размытое пятно.

Я залетела в свою комнату и, громко хлопнув дверью, всхлипнула с новой силой.

Боль накрыла меня с головой. Я молча прижалась к холодной стене и, опустившись на пол, обхватила себя руками, словно это могло хоть как-то удержать меня от полного крушения.

Глаза жгло, но я всё ещё пыталась держаться. Боль, обида и бессилие накатывали волнами, и я еле сдерживала крик — пришлось закрыть рот рукой. Всё хорошо, Эмбер, слышишь? Это просто боль, она пройдёт…

Я подняла голову и сквозь пелену слёз увидела мамину фотографию на полке с книгами. Это был единственный снимок, который мне удалось найти: молодая улыбающаяся девушка с длинными светлыми волосами и ясными голубыми глазами.

Рядом с ней стоял кареглазый шатен в белой рубашке — его рука бережно лежала у неё на талии… Папа…

На руках у мамы была трёхлетняя я — маленькая, в белой юбке и клетчатой рубашке, с двумя хвостиками, сияющей улыбкой и восторженным взглядом. За нашими спинами простирался бескрайний океан. Я помнила тот день лишь обрывками — смех мамы, тёплый морской бриз, как папа поднимал меня на руки и кружил, а мама просила быть осторожнее. Как мы бегали по пляжу, но я упала и поцарапала коленку о камень.