Страница 28 из 46
— Кого имею честь объявить? — спрашивает герольд у ворот. Высокий, тощий, как жердь, с таким длинным носом, что, кажется, им можно дотянуться до второго этажа.
— Госпожа Клара фон Райнхардт и воспитанницы.
Он кивает, стучит жезлом об камень три раза:
— ГОСПОЖА КЛАРА ФОН РАЙНХАРДТ И ВОСПИТАННИЦЫ!
Голос у него мощный, гулкий — разносится эхом. И я физически чувствую, как десятки голов поворачиваются к нам.
Первый шаг по красной дорожке. Бархат мягкий под тонкой подошвой туфель, но я будто иду по битому стеклу. Второй шаг. Третий. Девочки семенят сзади — слышу шелест их юбок, быстрое дыхание Тессы.
Парадная лестница из белого мрамора с золотыми перилами. Двадцать четыре ступени — я считаю каждую, чтобы не думать о взглядах. На площадке на мгновение останавливаюсь, будто поправляя шлейф, а на самом деле давая девочкам передохнуть.
Оглядываюсь — они держатся молодцом. Марта с высоко поднятой головой, Роза прижалась к сестре, но тоже не сутулится. А Тесса.. Тесса разглядывает всё с таким искренним восторгом, что несколько дам улыбаются, глядя на неё.
Огромные двери в бальный зал распахнуты настежь. Оттуда льется золотой свет, музыка, запах духов — густой, сладкий, удушающий. Розы, жасмин, амбра, мускус, что-то пряное и восточное — всё смешивается в тяжелое облако, от которого начинает болеть голова.
На пороге замираю. Нужно сделать последний шаг. Войти в этот сияющий ад.
— Госпожа Клара, — Марта легонько касается моего локтя. — Мы с вами.
И мы входим.
Первое, что бьет по глазам — свет. Пять хрустальных люстр, каждая размером с нашу телегу в приюте, сверкают тысячами граней. Свечи — сотни, тысячи свечей везде: в канделябрах на стенах, в руках статуй, на столах. Зеркала — от пола до потолка — множат это сияние до бесконечности.
Второе — люди. Их так много, что яблоку негде упасть. Дамы в платьях всех цветов радуги кружатся в танце, их юбки взлетают колоколами. Кавалеры в бархатных камзолах, с сверкающими орденами и шпагами на боку. Драгоценности вспыхивают при каждом движении — бриллианты, изумруды, рубины, жемчуга.
Третье — звуки. Музыка оркестра на балконе (господи, там человек тридцать музыкантов!), смех, разговоры, звон бокалов, шарканье ног по паркету — всё сливается в оглушительную какофонию.
Мы стоим у входа, как потерявшиеся дети. Собственно, три четверти нашей компании — действительно дети.
— Куда идти? — шепчет Тесса.
Хороший вопрос. В моей прошлой жизни самое пафосное мероприятие, которое я посещала — корпоратив ресторана в арендованном банкетном зале. А здесь..
— Клара!
Голос женский, властный, недовольный. Оборачиваюсь и вижу даму лет шестидесяти, которая плывет к нам, как линкор на всех парах. Фиолетовое платье с таким количеством оборок и бантов, что она кажется вдвое шире. Седые волосы уложены в прическу такой сложности, что, наверное, сооружали с утра. В волосах — страусиные перья и что-то блестящее. Бриллианты? На шее — жемчуга в пять рядов. Лицо набелено так густо, что похожа на фарфоровую куклу с нарисованными румянами и губами.
Кто это, черт возьми?
Она останавливается в шаге от меня, и я чувствую запах её духов — тяжелый, приторный, с нотками увядших роз. Глаза у неё серые, холодные. Как у меня. То есть как у Клары.
— Ты даже не здороваешься со мной? — Тонкие губы поджимаются в ниточку. — После всех моих писем, после всего, что я для тебя сделала?
Письма. Она писала письма. Должна быть тетя Матильда.
— Добрый вечер.. тетушка, — рискую я.
Брови у неё взлетают так высоко, что исчезают под страусиными перьями:
— Тетушка? ТЕТУШКА? Ты обращаешься ко мне как к какой-то дальней родственнице? Я герцогиня Матильда Альтенбургская, урожденная фон Райнхардт, сестра твоего отца и твоя крестная!
Крестная. Запомнить.
— Простите, тетушка Матильда. Я растерялась. Здесь так много людей..
— Растерялась, — она почти шипит. — После того скандала, что ты устроила, ты смеешь являться сюда и говорить, что растерялась?
Скандал. Какой именно скандал? Их было несколько или один большой?
Она поворачивается к девочкам, разглядывает их, как фермер скотину на базаре:
— И это, полагаю, те самые сироты, о которых писал Фридрих. Ты действительно притащила их на бал герцога Альбрехта?
— Это мои воспитанницы, — говорю твердо. — Марта, Роза и Тесса. Девочки, это герцогиня Матильда Альтенбургская.
Марта и Роза приседают в идеальном реверансе. Тесса пытается повторить, но путается в юбках и чуть не падает.
— Воспитанницы, — герцогиня произносит это слово так, будто оно дурно пахнет. — Дочери кого? Обедневших дворян?
— Их родители умерли от лихорадки, — уклончиво отвечаю я.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Это вся информация, которую я считаю нужным предоставить.
Лицо у неё становится пунцовым под белилами:
— Ты смеешь дерзить мне? После всего? Знаешь ли ты, скольких трудов мне стоило уговорить барона Отмара дать тебе еще один шанс? Граф Штайнберг готов сделать предложение, несмотря на твою.. выходку!
Барон Отмар. Граф Штайнберг. Те самые женихи.
— Я благодарна за вашу заботу, тетушка.
— Благодарна? — Она машет веером так яростно, что перья в прическе трепещут. — Покажешь благодарность, когда примешь предложение. Одно из них. Мне всё равно какое, лишь бы ты наконец перестала позорить семью!
Она разворачивается — юбки взлетают волной — и уплывает в толпу. Но через несколько шагов оборачивается:
— Барон здесь. И граф тоже. Веди себя прилично.
Исчезает в толпе, оставляя после себя шлейф удушливых духов.
— Какая противная тетка, — шепчет Тесса.
— Тесса! — одергивает её Марта.
— А что? Она правда противная! Как жаба в парике!
Несколько молодых людей рядом прыскают от смеха, и я поспешно увожу девочек подальше от входа.