Это все огонь

– Так и есть, доктор. Но ты сможешь прожить целых пять дней. На пятый день будешь так отчаянно нуждаться в капельке воды, что забудешь о собственном достоинстве. И тогда, уверена, ты согласишься принять помощь Мадай.

– Я лучше умру, чем буду жить стоя на коленях, – заявляет он торжественно.

– Это откуда? Из биографии фитнес-инфлюенсера в Instagram[6]? Я же не требую от тебя встать перед Мадай на колени, а просто предлагаю выпить ее воды.

– Почему ты хочешь, чтобы я пил фальшивую воду Мадай? Зная ее, я уверен – она с улыбочкой протянет мне флягу, предварительно плюнув в нее. – Он кривит рот. – Или приправив воду капелькой скорпионьего яда.

– Мадай не такая, и ты это знаешь, – защищаю я ее… в очередной раз. – Если она добавит яд тебе в воду – это будет яд, который убьет тебя быстро и безболезненно. И предложит она его тебе только потому, что увидела, как ты умираешь, и не имела возможности спасти тебя.

– Почему мы говорим о Мадай? – устало прерывает меня Айрам. – Разве не существует миллиона альтернативных тем?

Я только вздохнула, но это не значит, что я намерена сдаться.

Очевидно, что аналогии с пустыней бесполезны. К счастью, у меня есть несколько козырей в рукаве, которые заставят их выбросить белый флаг. Они сойдут с лайнера, держась за руки, или мое имя не Дасиль Орамас.

Забавно, как жизнь дает тебе попробовать твое собственное лекарство. Мне потребовался целый год, чтобы понять всю ту бездну отчаяния, которое мой брат испытывал веками – из-за моих отношений с определенными субъектами. Я же всего два месяца страдаю от глубокой вражды между двумя моими самыми любимыми людьми – и уже готова пойти к пещерному шаману или ведьме-тарологу, чтобы умолять их совершить колдовство, обряд экзорцизма или что-то еще, чтобы мы могли сосуществовать в гармонии, все вместе.

Не реши мой брат выбросить одну особу из своей головы, я не сомневаюсь – после того, как я заставила его заметить мое раздражение, у нас бы состоялся следующий разговор:

– Айрам, мне нужно, чтобы вы с Мадай поладили.

– Ах, тебе нужно, чтобы мы поладили? – саркастически повторил бы он.

– Ага.

– Чтобы тебе не приходилось делить свое свободное время между нами двоими, жертвуя часами сна, минутами с семьей и потенциальным парнем?

– Ага.

– Чтобы мое очко не сжималось каждый раз, стоит нам оказаться в одном помещении?

– Ага.

– И чтобы тебе не приходилось каждый раз переживать, когда мы, поссорившись, просим тебя занять нашу сторону?

– Точно!

– Детка, знакомая ситуация, а? У меня ощущение дежавю. Только не говори мне, что хочешь, чтобы я ради тебя совершил все то же самое, что ты творила ради меня и Тиаго. Потому что, если бы я был таким же понимающим, как ты, мне пришлось бы подарить тебе бронежилет. Знаешь ли, я даже присматривался к ним в интернете. Цена в районе семисот баксов.

Да, Айрам превращается в невыносимого пассивно-агрессивного типа, стоит щелкнуть его по носу, я же действовала обеими руками. К счастью, он бы не назвал имени того самого парня, даже если подарить ему заветный бронежилет, и не стал бы обвинять меня в наглости. Хотя мой брат – это мой брат, а значит, по нашим венам течет одинаковая раскаленная лава, – он усвоил ценность взаимного уважения значительно лучше, чем я.

Что вовсе не значит, что он не прикалывался надо мной. Потому что он прикалывался.

Пришло мое время отомстить.

– А что, если я скажу тебе, что Мадай на лайнере? – невинным тоном произношу я.

– Ну, я бы напрягся, если бы не знал, что это ерунда, – отвечает он, не глядя на меня, сосредоточенный на скучном бормотании директора круиза. Когда я ничего не говорю в ответ, Айрам напрягается и встревоженно наклоняет голову в мою сторону. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно. Я видела девушку, очень похожую на нее, работающую на кухне.

Айрам щиплет себя за переносицу, потому что не может свернуть мне шею на публике.

– Девушку, которая очень похожа на нее, да? И насколько она похожа? Настолько, чтобы ее лучшую подругу звали Дасиль Орамас?

– И как ты догадался? Какой ты умный!

Айрам на мгновение закрывает глаза, и в тот сладостный момент я без сомнения понимаю, что он вспоминает всех моих предков.

Когда дело доходит до того, чтобы выпустить пар, его не волнует, касается ли это его самого. Он оскорбляет их с той же страстью.

– Поверить не могу. Почему ты мне не сказала?

– Потому что…

Плохо то, что мы росли вместе и он так хорошо изучил выражения моего лица, что умеет читать мои мысли. Ему не нужно проводить конспирологическую экспертизу и лезть в глубины теории заговора, чтобы прийти к выводу, что совпадение это далеко не случайно.

– Ты подсунула мне эту работу, чтобы я мог встретиться с твоей подругой, так?

– Эй, она и твоя подруга тоже, – ворчу я, и он бросает на меня убийственный взгляд, предупреждая, что не в настроении для глупостей. Может быть. Никогда не знаешь этого наверняка.

– Дасиль…

Ему не нужно продолжать. Я знаю, что дальше последует простое и сухое: «Я тебя убью».

– Это корабль, Айрам. Круизный лайнер, на котором я не знаю, сколько пассажиров. Я не запирала вас в бункере площадью в пять квадратных метров, так что тебе не придется встречаться с ней или разговаривать… в нерабочее время, – осторожно добавляю я.

Айрам широко открывает глаза, чтобы не упустить выражений моего лица.

– И какую же должность она занимает?

– Допустим, она твой босс.

У него вырывается нервный смешок.

– Я не могу в это поверить.

– А что, если ты перестанешь говорить: «Я не могу в это поверить!» – и приложишь усилия, чтобы все же поверить?

– У меня в голове не укладывается! Зачем ты все это делаешь? – вдруг рявкает он.

Вспышка его гнева привлекает внимание работников. Один из них, бородатый мужчина с веснушчатым лицом, дружески улыбается брату.

– Правда же? – говорит бородач. – Безумие, что нам не разрешают пользоваться баром в свободное время, даже если мы платим.

Видя, в каком кататоническом состоянии находится мой брат, я бы не удивилась, если бы он ответил бородатому мужчине одобрительным кивком, а мне – колумбийским галстуком. Но ему удается контролировать себя благодаря дыхательным упражнениям, которым его научил психолог – Айрам ходил к нему после развода родителей. К слову, старый трюк.

– Так и есть. – Я киваю, глядя на парня, и тихонько добавляю: – Нам стоит затеять революцию, как Ленин.

Бородач смеется. Кого это, черт возьми, не радует, так это Айрама.