Страница 7 из 13
Глава 7
Настя
Я стою на весах в женской раздевалке, уставившись на цифры, которые мигают красным. 63,4.
Минус два с половиной килограмма за четыре дня - это уже что-то, да? Но когда я мысленно прикладываю это к размеру XS, который висит в голове как приговор, становится смешно и больно одновременно. Два с половиной. А нужно ещё минимум четыре, а лучше пять. Времени три дня.
Три чёртовых дня.
Я выхожу из кабинки, сажусь на холодную скамейку, обхватываю себя руками. Зал уже почти пустой - вечер, большинство разошлись. Только где-то вдалеке слышен стук блинов и приглушённые голоса. Я пытаюсь дышать ровно, но грудь сжимает. Слёзы приходят внезапно, горячие, быстрые. Я прячу лицо в ладонях, чтобы никто не услышал всхлипы. Это не просто слёзы от усталости. Это всё разом: голод, который я давлю в себе уже четвёртый день, ночные смены после зала, когда я падаю на кровать в три часа ночи, звонки мамы, пустой холодильник, Вика, которая спрашивает, почему я такая грустная. И эта фотосессия, которая казалась спасением, а теперь выглядит как клетка, в которую я сама себя загнала
Я не слышу, как открывается дверь. Только чувствую - кто-то вошёл. Поднимаю голову сквозь слёзы и вижу Марата. Он стоит в дверях, в чёрной футболке, мокрой от пота после своей последней тренировки. Не говорит ничего. Просто закрывает дверь за собой, подходит медленно и садится рядом на скамейку. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло его тела в холодном воздухе раздевалки.
Он не спрашивает «что случилось?». Не гладит по голове, не шепчет «всё будет хорошо».
Просто сидит. Молча. И это молчание почему-то разрывает меня сильнее, чем любые слова. Я всхлипываю громче, не в силах остановиться
- Я... не успеваю, - выдавливаю наконец. Голос хриплый, сломанный. - Я стараюсь. Очень стараюсь. Но... два с половиной. А нужно... нужно больше. Я не влезу. Не влезу в этот XS. A деньги…. они нужны. Срочно. Комната, Вика, мама... они опять... отец опять напился, и счета... Я не могу отказаться. Это не каприз. Это... выживание
Слова вываливаются беспорядочно, как будто я наконец разрешила себе их произнести. Марат слушает. Не перебивает. Только иногда кивает едва заметно. Его руки пежат на копенях. расслабленные, но я вижу, как напряжены пальцы.
- Мама звонит каждый день. Просит. Упрекает. Говорит, что я единственная, кто может помочь
А я... я с шестнадцати лет помогаю. Работаю, учусь, тяну. И никогда не жаловалась. Но сейчас... сейчас я просто устала. Устала быть сильной всё время. А если не влезу потеряю эти две тысячи. И всё зря. Всё это - зря.
Я замолкаю. Слёзы всё ещё текут, но уже тише. Марат молчит ещё несколько секунд. Потом говорит - тихо, спокойно, как всегда:
- Ты не обязана влезать в чужой размер.
Я поднимаю голову, смотрю на него сквозь мокрые ресницы.
Но если хочешь, - продолжает он, не отводя взгляд, - мы дотянем. Вместе. Без голодовок.
Без слёз в раздевалке. Просто дотянем.
В его голосе нет жалости. Только уверенность. И что-то ещё - тёплое, глубокое. Я чувствую, как внутри что-то ломается. Не от боли. От облегчения. От того, что кто-то видит меня настоящую - не героиню, не жертву, а просто человека, который устал.
Он поднимает руку медленно, касается моего лица. Большим пальцем стирает слезу с щеки.
Кожа у него горячая после тренировки. Я не отстраняюсь. Только дышу чаще. Он наклоняется ближе. Я вижу его глаза - тёмные, внимательные, без тени сомнения. Его дыхание касается моих губ.
А потом он целует меня.
Мягко. Осторожно. Но так, будто ждал этого момента все время. Его губы тёплые, чуть солёные от пота, и от этого поцелуя всё внутри переворачивается. Я отвечаю - сначала робко, потом сильнее. Руки сами тянутся к его плечам, пальцы впиваются в мокрую ткань футболки. Он притягивает меня ближе - одной рукой за талию, другой за затылок. Поцелуй углубляется, становится медленным, чувственным, таким, от которого кружится голова. Я чувствую вкус его кофе, соль, что-то мужское и родное одновременно. Его сердце стучит под моей ладонью сильно, ровно. Мои слёзы смешиваются с поцелуем, но они уже не от отчаяния. Они от чего-то другого - от того, что впервые за долгое время кто-то держит меня не для того, чтобы взять, а чтобы просто быть рядом.
Я тону в этом ощущении. В его руках, в его дыхании, в том, как он целует меня так, будто я самое важное, что есть в его мире прямо сейчас. Время останавливается. Зал, весы, XS - всё исчезает. Есть только мы. Только этот момент.
Но потом я вспоминаю. Всё. Маму. Вику. Съёмку. Себя - ту, которая всегда платит цену. И страх возвращается - тонкой иглой в сердце.
Я отстраняюсь. Медленно. Кладу ладони ему на грудь, отодвигаюсь на несколько сантиметров.
- Я... пока не готова, - шепчу. Голос дрожит.
Он не спорит. Не тянет обратно. Просто смотрит на меня - спокойно, без обиды. Кивает.
- Знаю.
Его большой палец снова касается моей щеки - последний раз стирает влагу.
- Когда будешь готова - скажешь.
Я киваю. Горло сжимается. Хочется заплакать снова - но уже от другого. От нежности, к которой я не привыкла.
Марат встаёт первым. Протягивает руку.
- Пойдём. Провожу до дома.
Я беру его ладонь. Она большая, тёплая, надёжная. Мы выходим из раздевалки молча. Зал пустой, только лампы горят тускло. На улице уже темно, дождь моросит. Он раскрывает зонт большой, чёрный - и держит над нами обоими.
Мы идём рядом. Не держимся за руки. Не говорим о поцелуе. Но я чувствую его плечо рядом со своим. И это уже много. Больше, чем я ожидала.
Внутри всё ещё дрожит. От поцелуя. От его слов. От того, что впервые за долгое время я позволила себе почувствовать. Не выживать. А чувствовать.
Завтра я снова приду в зал. Не только ради XS. Ради них. Ради себя. Ради этого странного, хрупкого тепла, которое только-только начало разгораться внутри.