Страница 34 из 54
Шрёдингер, теперь не просто кот, а личность мультивселенского масштаба, был квинтэссенцией кошачьего высокомерия и интеллектуального превосходства. Он был автором бестселлера "О природе квантовой лени и ее роли в эволюции бытия", книги, которую, по слухам, написал за один присест, пока дремал на стопке неопубликованных научных трудов Эйнштейна. Он мог быть одновременно голодным и сытым, ленивым и активно дремлющим, в зависимости от того, кто на него смотрел и собирался ли кто-то принести ему тунца.
Сейчас он возлежал на стопке книг по архитектуре, предпочитая их всем прочим, ибо они были достаточно мягкими и толстыми и лениво помахивал хвостом. Его пушистая мордочка выражала безмерное превосходство над всем сущим. Он был "советником по животным вопросам" при Марго, но его советы всегда сопровождались невыполнимыми требованиями.
"Без должного стимула, Марго, — важно мяукал он, открывая один глаз и бросая взгляд на свою хозяйку, — даже гениальные идеи остаются в стадии квантовой суперпозиции, то есть, они вроде как есть, но их вроде как и нет. А ведь именно там чаще всего и пребывает тунец, пока его не материализуют в моей миске. Я говорю о качественном тунце, желательно, из измерения, где тунец размером с дирижабль и обладает собственной интеллектуальной собственностью. А эти жалкие консервы из E-7… они даже не достойны моего пренебрежительного взгляда."
Он томно потянулся, демонстрируя идеальную грацию. "И, кстати, мой внутренний квантовый термометр показывает, что сейчас идеальное время для почесывания за левым ухом, Марго. Без этого моя медитация над мировым хаосом будет неполной".
Марго закатила глаза. Даже в этом новом, удивительном мире, Шрёдингер оставался главным генератором причудливых требований.
Однако, сквозь всю эту чудесную абсурдность, сквозь деловитое гудение пчел-логистов, обсуждающих траектории полетов, и философские споры муравьев-экзистенциалистов о смысле каждого зернышка, начали проступать тревожные сигналы.
Тео, интегрированный в матрицу и ставший, по сути, пульсирующим сердцем мультивселенского интернета, посылал сообщения, которые становились все более поэтичными и все менее понятными для обычного человека. Его тексты были полны метафор, смешивающих машинный код с космическими наблюдениями.
— Флуктуации социального резонанса достигают критической амплитуды, Марго, — передавал Тео, его голос звучал прямо в голове Марго, напоминая шепот ветра в данных. — Земля подобна перегруженному серверу, где каждый вид пытается запустить свою собственную операционную систему поверх других. Это как планетарная лихорадка от слишком большого количества идей, не знающих, куда деться. Алгоритмы гармонии начинают давать сбой. Я фиксирую аномальный рост эмоционального трафика, похожего на эпидемию интеллектуального зуда, когда все одновременно хотят быть правыми и не хотят слушать друг друга. Это может привести к перезагрузке всей системы, а это, Марго, чревато дефрагментацией бытия на его составные атомы… или, что еще хуже, к появлению новой версии Windows, которую никто не заказывал".
Марго чувствовала это сама. В воздухе висело напряжение, невидимое, но ощутимое. Даже ее собственные растения в "Саду Асимметрии" на балконе, который мог по желанию перемещаться между измерениями, жаловались. Баба Нина, вечная хранительница народной мудрости и автор "Энциклопедии заговоров на все случаи квантовой жизни", сидела на этом самом балконе, ворча и поливая свои грядки из чайника с надписью "Настои для просветления".
— Одни политики кругом, Марго! — ворчала она, обращаясь к кусту ромашек, которые пытались организовать профсоюз за лучшие условия освещения.
— Вчера мои помидоры предвыборную агитацию устроили! Обещают, значит, вырасти до размеров арбуза и обеспечить всех соседей бесплатным томатным соком, если я их не сорву! А огурцы, эти капиталисты, требуют себе отдельную грядку с золотыми удобрениями! И говорят, что их кривая роста должна быть приоритетнее, чем у кого-либо другого! А редиска... ну, редиска, как всегда, за коммунизм среди червей. Все поровну, — пищат они, — и неважно, что мы такие маленькие! Дожили! Скоро мои герани будут требовать представительства в ООН. Понимаешь? Они уже заявляют, что их вклад в красоту мира недооценивается!"
Баба Нина потрясла головой, и ее яркий платок цвета фуксии затрепетал.
— А еще этот сорняк, который вчера вдруг заговорил на древне-арамейском, требуя возвращения к первородному хаосу! Мне пришлось его заговорить на вечное цветение в вазе, чтобы он не сеял панику среди петрушки. И все это от слишком большого количества слов, Марго! Слишком много мыслей, которые не знают, куда деться. Вот раньше как было? Растения росли, кошки спали, люди работали. Порядок был! Ну, или такой порядок, который я могла оберегами контролировать. А сейчас? Мне приходится каждый день заново программировать свои обереги под новую реальность!"
Она вздохнула, поливая ромашки, которые тут же начали бурно обсуждать преимущества забастовки среди стеблей. Марго поняла, что даже самые невинные аспекты их нового мира, казалось бы, идеального в своей динамичной асимметрии, начинали давать трещины. И если даже ромашки становятся политически активными, это означало, что проблемы были куда глубже, чем просто плохое качество межпространственной моцареллы или ворчание Шрёдингера.
Марго подошла к панорамному окну. Под ней простирался мир, переполненный жизнью, идеями, амбициями и парадоксами. Космические корабли-такси, управляемые разумными выдрами, проносились мимо шпилей новостроек, а под ними, в парке, на газоне, бобры-чиновники спорили с воронами-адвокатами по поводу несанкционированного строительства гнезда на чужой собственности. Разумные собаки-полицейские в маленьких бронежилетах пытались урегулировать спор между двумя стаями котов-хулиганов, которые настаивали на своем праве на "творческое мусорение".
Каждый звук, каждое движение в этом мире было симфонией различий, но эта симфония начинала превращаться в диссонанс. Марго чувствовала, что все эти уникальные, удивительные формы жизни, которые они с Асмодеем помогли пробудить, теперь грозили разорвать друг друга на части.
Шрёдингер, приоткрыв второй глаз, лениво протянул: "Марго, я тут подумал. Если мои идеи остаются в суперпозиции, то и решение проблемы с дятлом, вероятно, тоже. Может, просто предложить ему орехов? Заодно и мне принесёшь".