Мультивселенная под снос

Глава 16. Очаг коэволюции

Утро в хрущевке Марго и Асмодея редко бывало чем-то меньшим, чем метафизическим испытанием. Это была уже не просто квартира, а скорее постоянно меняющаяся архитектурная аномалия, живой организм из кирпича, бетона и квантовых флуктуаций.

Сегодня гравитация в кухне, кажется, была на четверть слабее обычного, и чашка с недопитым кофе медленно дрейфовала к потолку, пока не врезалась в висячую грядку с разумными базиликами, которые тут же принялись возмущенно шелестеть: "Опять? Неуважение к фотосинтезу! Мы тут пытаемся доказать преимущества органической демократии, а в нас швыряют посудой!"

Марго, главный архитектор динамической асимметрии, потягивалась, пытаясь отогнать остатки сна, который в ее мире был похож на сновидения Сальвадора Дали после трех кружек крепкого межпространственного эспрессо.

Ее собственное творение, эта хрущевка-парадокс, была постоянным источником головной боли и вдохновения одновременно. Она пыталась договориться с дятлом-подрядчиком по имени Фёдор Плюшкин, который, сидя на карнизе крыши в крошечной, но идеально отполированной строительной каске со встроенным лазерным уровнем, настойчиво тыкал в свой КПК.

"Господин Плюшкин, — начала Марго, стараясь говорить максимально убедительно, пока ее волосы медленно меняли цвет от чёрного к изумрудному под воздействием утренних квантовых зарядов, — мне нужна крыша, которая будет одновременно плоской для солнечных панелей и спиральной для эстетической гармонии и оптимального оттока дождевой воды, которая, как вы знаете, может быть не просто водой, а раствором из чистой эмпатии из измерения Л-17".

Дятел, поправив свою каску, настойчиво застучал клювом по экрану КПК, демонстрируя трехмерную модель.

"Госпожа Марго, это нарушает принципы оптимального распределения древесных волокон и элементарные законы несущих конструкций! В идеальном случае, для спиральной крыши требуется на 17% больше патентованных, экологически чистых бревен из таежного измерения К-9, а для плоской — совершенно иной угол наклона к базовым координатам. Вы хотите, чтобы водосток ливневых осадков с эмпатией стекал по спирали, а солнечные лучи падали на плоскую поверхность, которая сама по себе является спиралью? Это… это просто безумие, госпожа архитектор! Мой профсоюз не одобрит такой проект. Нам уже неделю приходится отбиваться от обвинений в нарушении геометрической стабильности после того, как вы заказали "двухмерное окно с видом на четыре измерения"".

Марго вздохнула. Дятлы, оказавшись разумными, стали самыми бюрократическими и принципиальными строителями в мультивселенной, их любовь к порядку и "оптимальному распределению" была просто невыносимой.

Тем временем на кухне Асмодей, куратор дестабилизации, с наслаждением вносил свой вклад в утренний хаос. Он вел оживленный спор с енотом-доставщиком пиццы, Рокфором. Рокфор, в своей крошечной униформе с логотипом "Множественная Доставка: Быстрее, чем скорость света!", стоял на задних лапах, отчаянно почесывая за ухом свободной лапой, держащей терминал для оплаты. Перед ним на столе лежала полусъеденная пицца "Четыре сыра" с необычным, синеватым отливом.

— Эта моцарелла, Рокфор, по вкусу как спрессованные носки из измерения, где нет вкусовых рецепторов!" – рычал Асмодей, его голос был глубок, как космическая черная дыра, но сейчас в нем звенели нотки искреннего разочарования. Он театрально понюхал кусочек, словно пытаясь найти в нем хоть отголосок сырного блаженства. "Вы обещали межпространственную моцареллу, а не эту плесень с запахом потных носков! Даже Шрёдингер отказался ее есть, а он ест всё, что не движется быстрее его миски!"

Рокфор, с выражением глубокой, почти философской усталости на мордочке, ответил, его голос был слегка сиплым от утренних доставок.

— "Господин Асмодей, клиент, конечно, всегда прав, но по нашим данным, это стандартная моцарелла из измерения Е-7, где носки как раз и являются деликатесом. И, кстати, по нашим контрактам, межпространственная моцарелла имеет право на любой вкус, это ее динамическая асимметрия! Хотите, чтобы она была предсказуемой? Заказывайте из измерения Е-1, там все вкусы строго регулируются. Может быть, вы хотели бы попробовать наш новый соус, 'Неопределенность с Чесночком'? Он специально разработан для дестабилизации вкусовых рецепторов".

Асмодей махнул рукой, обреченно плюхаясь на диван, который мгновенно превратился в гамак.

— "Ладно, Рокфор, спишите на мой счет. И передайте вашему начальству, что моя душа гурмана возмущена стабильностью этой моцареллы! Она слишком предсказуема в своей отвратительности!"

За окном, которое сегодня выходило прямо на Красную площадь (вчера оно вело на Марс), кипела жизнь. Не просто жизнь, а кипящий котел коэволюции. После интеграции асимметрии животные не просто обрели разум – они пережили интеллектуальный взрыв, превзойдя по некоторым параметрам даже человека.

По брусчатке расхаживали бобры в идеально сшитых деловых костюмах, их маленькие лапки уверенно держали портфели. Они спешили на биржу, чтобы обсудить последние котировки на плотины из нано-древесины и межвидовые права на строительство гидроэлектростанций. "Господа, я настаиваю, что бобровый индекс SP сегодня демонстрирует небывалый рост! Время инвестировать в экологически чистые водохранилища!" — кричал один из них, активно жестикулируя хвостом, отчего чуть не сбил с ног голубя-журналиста с крошечной видеокамерой на голове.

Голуби, которые до этого были лишь переносчиками болезней и памятниками, теперь стали самыми оперативными и надоедливыми репортерами. На крышах домов они, собравшись в стайки, вели оживленные дебаты о заголовках статей.

«Прогноз погоды: ожидаются осадки квантовых частиц, возможен легкий перенос в другое измерение» — это слишком обыденно! Нам нужно что-то более интригующее! Например: «Сенсация! Воробей-мэр города Мышкина пойман на получении взятки в виде червяков, выращенных на запрещенном астральном навозе из Чернобыля!» — трещал один, поправляя микрофон, закрепленный на клюве.

А коты-философы – о, это была отдельная каста. В парках, на скамейках, под деревьями, они вели лекции о природе сознания, сущности бытия и, конечно, о бесконечном существовании идеального сна. Среди них почетное место занимал, конечно, Шрёдингер.