Страница 3 из 54
Глава 2. Аномалии на периферии
Мир Марго был похож на стремительно достраивающийся, бесконечный чертеж, где каждая новая линия порождала десяток других, непредсказуемых. Жизнь главного архитектора мультивселенной, по ее же собственному определению, представляла собой смесь героического преодоления адской бюрократии и бесконечного ремонта то тут, то там. И она любила это. Она любила каждую новую трещину в стене, каждую внезапно обвалившуюся балюстраду, потому что это давало ей повод творить.
Утро началось с привычного хаоса. Марго проснулась в объятиях Асмодея, под аккомпанемент грозного рычания Шрёдингера, который требовал свой завтрак с такой настойчивостью, что стены их спальни слегка вибрировали. На чертежном столе ее кабинета лежала новая, крайне амбициозная задача: проект «Перекрестка Судеб», грандиозного хаба, который должен был соединить несколько ключевых реальностей ада и Срединного Царства.
Марго накинула рабочий халат, поцеловала Асмодея, который уже превращался из нежного любовника в владыку ада (процесс трансформации включал в себя материализацию адской почты и свежесваренный кофе из лавы), и отправилась в свой кабинет.
Едва она успела нажать кнопку активации голографического кульмана, как входная дверь распахнулась с треском, и на пороге возник демон-посыльный. Выглядел он, мягко говоря, растерянным. Его обычная рубиново-красная кожа отливала бледно-серым, а на голове, помимо традиционных рогов, выросла какая-то странная, пушистая ветка.
— Прошу прощения, главный архитектор, — прохрипел демон, протягивая ей пакет. — Это... это какой-то странный груз. Он материализовался в моем секторе. И знаете, — демон неуверенно потрогал ветку на своей голове, — с утра я чувствую себя как-то... подозрительно уютно. И почему-то захотелось связать носки.
Марго взяла пакет. Внутри, завернутые в пожелтевшую газету, лежали три маринованных помидора. Здоровенных, бордовых, с характерным запахом укропа и рассола. Именно такие, какие делала баба Нина.
— Где обнаружили эти помидоры? — начала Марго, а в ее голосе сквозило подозрение,
Демон-посыльный выпучил глаза.
— В Секторе Неискуплённого Обжорства, главный архитектор! Они были наброшены на грешника, который пытался украсть последнюю порцию адского пудинга! Они летели с невероятной скоростью, нарушая все законы баллистики!
Марго тяжело вздохнула. Это было странно. Даже для Ада.
На Земле, в своей старой даче, где баба Нина все еще занимала свою жилплощадь (на которую имела законные, хоть и подделанные, права), стоял такой крик, что штукатурка сыпалась с потолка.
— Да что ж это за поганство такое! — надрывалась баба Нина, потрясая кулаками. — Украли! Прямо из погреба! Три штуки! Три, мать их, помидора! Я их зятька готовила, чтоб он свою демоническую икоту подавил! Да чтоб им пусто было, этим ворюгам!
Она принюхалась, прикрыв глаза.
— Так... запах серы чую. И гари. Ах, чтоб их черти... Ах ты ж, едрить твою налево, так это ж и есть черти!
Баба Нина схватила с плиты чугунную сковородку и ринулась к порталу за баней, который после недавних событий стал перманентным, но тщательно замаскированным под обшарпанную теплицу. Портал пульсировал фиолетовым светом, словно дразня старую ведьму.
А в аду тем временем происходили куда более масштабные, хотя и не столь эмоциональные, метаморфозы.
На центральной площади Сектора Справедливости, где обычно демоны выбивали показания из грешников с помощью виртуозной игры на нервах, разразился настоящий лингвистический хаос.
Один из демонов-дознавателей, Дакс’Лах, известный своим безупречным владением языка страданий, вдруг в середине допроса замер. Его три языка высунулись наружу, а из глотки полилось:
— “O temporal, o mores!” — пророкотал он, глядя на грешника, который от страха уже обмочился. — “Что значит: “О времена, о нравы!” Какая неблагодарность! Я лишь желаю, чтобы ты признал свою вину за неуплату штрафа за неправильную парковку в пятом круге! Разве это слишком много?”
Грешник только захныкал.
Чуть дальше, в кафе "У пылающего рога", где демоны обычно потягивали кофе из лавы и обсуждали последние тенденции в области казней, демон-официант, подавая заказ, внезапно заговорил на чистом идише.
— “Вай из мир, владыка, этот гефилте фиш не так хорош, как делала моя мама! И куда таки подевался мой золотой кулон с менорой? Его забрали эти гои-колдуны!” — пробурчал он, подставляя поднос под чью-то горящую голову.
Лилит, оказавшаяся там с целью неформальной инспекции качества обслуживания, подняла бровь.
— Это еще что за ересь? Я, кажется, просила переформатировать им сознание, а не загружать в него еврейский фольклор!
Официант поклонился.
— Мои извинения, Госпожа. Кажется, мои протоколы начали смешиваться с... чем-то. Я чувствую себя... немного не в своей тарелке.
Лилит отвернулась. "Не в своей тарелке", — подумала она. — "Да весь ад не в своей тарелке!" Она уже чувствовала, как ее собственные, тысячелетние магические схемы иногда дают сбой, пропуская через себя то обрывки старых земных колыбельных, то запахи свежеиспеченного хлеба. Она все еще злилась на Марго за то, что та отбила у нее Асмодея, но признавала, что этот "новый ад" был гораздо интереснее.
В кабинете Марго ситуация тоже накалялась.
Она пыталась доработать расчеты для "Перекрестка Судеб". На голографическом экране мигали трехмерные модели, вращались фракталы. Марго сосредоточенно постукивала стилусом по скетчпаду, когда вдруг заметила, что одна из стен ее кабинета начала... просвечивать.
Сначала это было похоже на легкую дымку, затем дымка превратилась в прозрачную пленку, а затем сквозь нее Марго увидела... другой мир.
Там, за ее стеной, был огромный, залитый неоновым светом мегаполис. Небоскребы уходили в фиолетовое небо, по дорогам мчались летающие автомобили, а на одной из крыш, прямо напротив ее "стены", стояла девушка в кожаном костюме, заряжающая плазменную винтовку.
Девушка подняла голову, ее глаза в капюшоне сузились, и она явно увидела Марго. Ее плазменная винтовка поднялась.
— Эй! Ты! — раздался металлический голос девушки, усиленный каким-то имплантатом. — Ты кто такая? И почему ты ломаешь мою стену?