Обреченность

Глава 15. Обреченность

На следующее утро я приехала в офис «Сентинеля» и наткнулась на закрытую дверь. Внутри никого не было, даже секретаря. Таннер ведь собирал летучку и раздавал задания. Может, он сообщил о закрытии фирмы, а я все пропустила, провалившись в свое «безумие»?

Я долго смотрела на номер под словом «Босс» в списке контактов, но так и не решилась. Слишком много надо сказать, но не по телефону. Намеревалась отправиться в больницу, но вместо этого оказалась на мосту Голден Гейт и ехала, пока не остановилась на парковке в самой глубине парка. Джош возил меня сюда целую жизнь назад. Мыс Дьявола.

Здесь ничего не изменилось: далеко внизу волны накатывали на скалы, чайки кричали о своей нелегкой жизни, но шум почти не долетал на такую высоту. На утесе было удивительно тихо и спокойно. Далекий Голден Гейт отсюда казался игрушечным сувениром в шаре, наполненным соленым океанским воздухом. За спиной шелестел лес, перекликаясь с сумбуром в голове.

Потом перед глазами возник образ Чарли Таннера. Я чувствовала его присутствие так ярко, будто он стоял рядом. Даже обернулась, ожидая увидеть его за спиной. Может, Чарли и далеко, но из головы выходить отказывался, потому что я все время думала о нем. Выйдет ли у нас что-то? Примет ли Чарли мои секреты? Я представила нас парой, и получилось так легко, словно мы всегда были рядом, но просто забыли или нам не хватило времени вспомнить. Несколько часов в мотеле на девяносто седьмом шоссе казались сном и таяли под тяжестью реальности. Я помнила каждую секунду, но будто все это происходило не со мной..

С Чарли я могла бы попробовать настоящие отношения, но чем сильнее хотела остаться, тем яснее понимала, что не выйдет. Доверие к нему не пугало, наоборот, я бы хотела. Но обижать такого человека ложью? Кем я буду после этого?

У меня почти не осталось времени. Даже если Ник поклянется не рассказывать отцу о нашей встрече, все равно прикрытию конец. Теперь Ник знал Джоша Таннера и в любой момент мог его найти, а значит, и меня. Тогда найти меня может и Виктор. Вернуться ли мне в Портленд и снова встать между маркизом и троном Этерштейна или бежать, прятаться, надеясь, что Виктор не убьет всех, кого я знаю? Зачем отец летал в Этерштейн, если сделке с королем пришел конец и ему некого было возвращать на родину? Но если отец не нашел письмо, то, выходит, я заставила его страдать, думать, что его дочь сгорела в машине. От ужаса затрясло и пробрал холод.

И что делать с генералом и его заданиями? Разве он так просто отстанет? Ответов не находилось, и голова разрывалась на части.

Что можно противопоставить неприятностям? «Паутина» – таинственное явление, которое я сама до конца не понимала. Когда она появлялась, я ощущала связь со всем вокруг – с людьми, деревьями, даже предметами – связи возникали и разрушались, загораясь и потухая. «Паутина» помогла спасти Уилера и Мака на складе в Остер Пойнт, но последний раз вела себя по-другому. Почему?

Она рассыпалась во время перестрелки в Остер Пойнт, встречи с Ником и ранения Джоша. Она исчезала, когда рождались ужас, паника и даже просто страх. Если же я контролировала эмоции, «паутина» наполнялась связями и смыслом, который нужно научиться постигать. Можно же извлечь из этого преимущество.

Пристроившись у валуна, я попыталась сплести «паутину». Представила себя пауком, и в кончиках пальцев вспыхнул огонь, а во рту появился привкус железа. Так уже бывало раньше. Вместо темноты под веками вспыхнул свет, сначала маленькой точкой: превратился в белый лист, простыню, а потом замигал, словно в такт дыханию. На простыне, будто на картине, появилась коричневая линия, две, десяток. Видимые только мне усики потянулись наружу и соприкоснулись с кем-то в траве ярдах в десяти. Мышь или крот? Линия зверька мигнула и исчезла, когда он убежал, и меня замутило из-за потери связи. Я сосредоточилась на лесе, «прощупывая» его. Животное? Большое! Я вскочила, тревожно всматриваясь в заросли, и «паутина» рассыпалась, оглушив пустотой взамен богатой палитры жизни.

В небе резко прокричал орел. Сердце долго не хотело успокаиваться, и все время казалось, что из леса собирается выйти что-то большое и враждебное.

Откуда у меня такая способность? Отец ничего не знал, Адаберта подавно. Скорее всего, и Виктор тоже. Я долго думала, что нужна ему из-за этого, но если ответы и стоит где-то искать, то не в Этерштейне. Что за странность сделала меня «шпионом» – я могу подглядывать за эмоциями людей и даже, как выяснилось, за их перемещением. Как и почему это работает? Наверное, это та самая способность «чуять» след, из-за которой мы с Келли удачно выискивали редких птиц в заповедниках. «Ты охотник» – говорил Чарли. Хм..

Я попыталась опять сплести связи, но остановилась. Тянуть время можно бесконечно, но решение принять все равно придется. Что делать с ультиматумом Ника? Он дал семь дней на размышления. Ник один из немногих людей, которым я доверила бы собственную жизнь, но сомневаюсь, что он скроет от отца нашу встречу. Я целый год уговаривала себя, что отец хранит мою тайну, но Ник заронил сомнения. Можно сколько угодно ругать себя за глупость, но для жестокости прощения нет: Шон Рейнер не заслуживает такого отношения. Но что будет, если я вернусь..

Хрустнула ветка, и я вскочила, вслушиваясь в эхо, но в тишине урчал только мой желудок.

Наступали сумерки. Незаметно прошел целый день. Воздух пах озоном, будто я вдыхала грозу, а тучи над океаном озарялись вспышками молний.

В машине встретил привычный запах старой кожи и масла, напомнив о Ронни. Телефон мигал: сообщение или звонок. Надо бы позвонить Чарли, вдруг что-то случилось, но звук заведенного мотора словно бы погрузил в транс: надо ехать вперед, пока не кончится бензин. Горькая безнадежность уничтожила любое проявление любопытства.

Хорошо бы навестить Джоша, узнать у Таннера, что происходит с «Сентинелем», поговорить с Ронни. Нужно совершить еще тысячу других дел, важных и не слишком, которые составляли жизнь Скай Моррис в Сан-Франциско, но необходимость встречи с Ником и страх перед будущим превращали мою жизнь в пустую и нелепую фантазию, лишенную всякого смысла.

Цифры мобильного телефона Ника снова огненными вспышками возникали в памяти, пока я набирала их на таксофоне где-то на Линкольн Вэй.