Обреченность

И Джошу. Мы избегали друг друга, старательно делали вид, что все нормально, но я подозревала, что он пока не готов меня отпустить. Нельзя мне никуда уезжать.

От злой беспомощности хотелось кричать.

Я вскочила, сорвала со стены пионы и обрушила на спинку дивана. Крошечные кусочки цветов и стекла разлетелись по комнате. Постояв над учиненным безобразием, я опустилась на пол. Отличное занятие на вечер – найти и пересчитать тысячу осколков «розового» мира.

В воскресенье я была совсем разбита и даже не смогла выйти из дома. Синяк на ребрах наливался малиново-фиолетовыми разводами, бок ныл при резких движениях. Так мне и надо: втянула босса в неприятности, чуть не раскрыла себя.

В отчаянные времена приходят отчаянные мысли. Борясь с собой, я набрала в поисковике имя отца и название компании, в которой он работал. Щелкнув на первую же ссылку, попала на статью под названием «Шон Рейнер на пресс-конференции, посвященной открытию нового филиала»: вопросы репортера и ответы под ними. Глаза скользнули по словам «вывод на рынок нового продукта», «слухи об увольнении», «после гибели дочери». Я перестала читать. Фотография папы поразила в самое сердце: жесткие глаза на суровом лице лишили всех иллюзий, которые до сих пор подкармливала моя вера в лучшее. Если он не нашел письмо, то это зло уже не исправишь. Оставив отца одного в его аду, я получила жестокий урок. Нет, поступить так снова с кем-то еще я не смогу.

* * *

В понедельник, заходя в лифт бизнес-центра, я даже не хотела представлять, что принесет новый день. Боялась встретиться лицом к лицу с Таннером и с Джошем, да и с командой тоже. Наверное, Хикс сидит над словарем ругательств, а Питерсон продумывает, что я буду делать дальше, если и правда слила информацию. На всякий случай я написала еще одно заявление об увольнении. Если команда не захочет меня видеть или Таннер снова заведет разговор о правде и лжи, положу заявление на стол. И желательно при свидетелях, чтобы избежать актов вандализма. В конце концов, увольнение – не повод уезжать на другой конец страны. Останусь в Сан-Франциско и сделаю все, что скажет генерал.

Створки лифта почти закрылись. В щель проскользнула рука, а потом и Джош собственной персоной. Я смотрела на него, боясь дышать.

— Привет, – сказал он.

— Привет, – не веря ушам, прошелестела я.

Он помолчал.

— Как благотворительный бал?

— Нормально, – выдавила я.

Он хмыкнул.

В тишине мы доехали по пятого этажа и вышли из лифта в пустой холл. Я остановилась, потому что не могла идти дальше, когда ему так больно рядом со мной. Пройдя еще пару шагов, он тоже остановился и медленно повернулся, смотря на меня печальными глазами обиженного человека.

— Похоже, ты мне не по зубам, Скай Моррис. Ты – крепкий орешек.

— Прости. – У меня защипало глаза.

— Знаешь, это несправедливо, – кисло заметил он.

— Несправедливо, – согласилась я.

Только Джош говорил о том, как тяжело бывает, когда вещи вдруг оказываются совсем не такими, какими ты их себе представлял, а я – о том, что именно его желание быть ближе раскрыло мне глаза на то, почему это невозможно.

— А с другой стороны, так мне и надо, – усмехнулся он. – Несправедливо получать все, что хочешь.

Я стала первым разочарованием в его жизни – наверное, он не привык к отказам девушек.

— Если за это не побороться, – полувопросительно добавил он и многозначительно заглянул мне в глаза. – У меня же хорошие шансы. Скажи, ты еще с кем-нибудь, кроме меня, целовалась? Если нет, то я продвинулся дальше всех.

— Джош! – я возмутилась. – Во-первых, это не твое дело, во-вторых – нам пора на работу.

Он усмехнулся и чуть ли не потер руки:

— Ты не дала мне возможность показать все, на что я способен. Вот когда мы останемся наедине в машине..

— Как друзья! – твердо закончила я.

Он долго изучал мое лицо, а потом покачал головой.

— Я тебя не понимаю. И чем дольше знаю, тем больше не понимаю.

— Не парься, – я печально улыбнулась. – Я и сама себя не понимаю.

Он многозначительно хмыкнул.

— Но мы одна команда? – спросил он с надеждой.

— Я бы очень хотела.

— Хорошо. – Джош подумал и кивнул. – Тогда пошли работать.

Я облегченно перевела дух. Посещали опасения, что он не согласится на дружбу. С ощущением, что только что прошла собеседование на соответствие ожиданиям, я зашла в офис вслед за Джошем. В коридоре стоял Таннер. Увидев меня, он попытался скрыть облегчение во взгляде.

— Джош, Скай, зайдите ко мне, – бросил босс.

В кабинете Джош прислонился к шкафу у стола, поэтому я тоже не стала садиться, застыла напротив босса и старалась на него не смотреть. Он побарабанил пальцами по столу и спросил:

— Никто из вас не хочет мне ничего сказать?

Я рассматривала свои кроссовки. Утром три раза проверила, что надела одну пару. Тишина сгущалась, и я подняла взгляд на Джоша. Он смотрел на меня, как и босс.

— Мы готовы к работе, – твердо произнесла я. – Ждем новый объект.

Таннер скептически отнесся к моим словам, недоверчиво разглядывая. Потом бросил взгляд на Джоша.

— Если вы больше не в состоянии работать вместе, я найду вам других напарников.

— Нет необходимости, босс, – равнодушно сказал Джош, и мы с Таннером одновременно посмотрели на него. – Все нормально.

— Ты уверен? – подозрительно спросил Таннер. – Вы не должны отвлекаться и тратить время на ссоры.

— Все нормально, говорю же, – процедил Джош.

Таннер поизучал его, а потом перевел вопросительный взгляд на меня.

— Нет необходимости, – подтвердила я. – Мы все решили, у нас нет проблем. Мы не подведем.

Таннер буравил нас тяжелым взглядом и хмурился, будто напряженно размышлял над печальными вещами. Впрочем, его обычный вид.

— Что ж, – пробормотал он, потирая подбородок и явно пребывая в сомнениях. – Кстати, Моррис, я утряс дело с фотографом. Если тебе интересно, – добавил он.

Джош навострил уши, а я готова была сквозь землю провалиться от стыда. Запылали щеки, когда представила, в какой ситуации бросила в субботу босса.

— Что он сказал? – выдавила я.

— Что если увидит меня еще раз, то подаст в суд, – с удовольствием произнес Таннер.

Джош во все глаза смотрел на босса, ожидая продолжения.

— Что? Навалял кому-то? – с интересом спросил он.

— Зачем же? – Таннер хмыкнул. – Есть множество других способов усложнить себе жизнь.

Он намекал на меня? Или на генерала? Или на наши сложные отношения с Джошем? Я вновь уставилась на свои кроссовки. Может, уже закончим разговор?

В комнате снова повисла тишина.