Обреченность

Я подошла к парапету, вдыхая ветер и рассматривая далекие огни, приводя в порядок мысли и чувства, избавляясь от чужого присутствия в голове, снова становясь собой. Паническая атака отступила, но остался миллион вопросов. Таннер невозмутимо рассматривал даль, тихо стоя рядом.

Музыка и гул голосов едва долетали, оставляя возможность побыть в тишине. И тут я вспомнила, почему собиралась злиться – но злости больше не было, осталось только щемящее понимание, что он заботился обо мне. И даже нарушил правила. Разве можно сбежать и оставить его одного разгребать неприятности?

— О чем вы говорили?

Я посмотрела на Таннера, и он ответил внимательным взглядом. Стоит ли все рассказать? Абсолютно ясно, что он не хочет потерять бизнес, но ведь он сам предложил врать. Неужели думал, что никто об этом не узнает? Возможно, надеялся на снисхождение генерала. Вдруг, если я полезу в их отношения, генерал разозлится и насядет на Таннера?

— О верности и командном духе.

— Неужели? – Таннер криво усмехнулся, не сводя с меня глаз. – Любит Хэмстед бросаться громкими лозунгами.

— Вы давно знакомы? Вы дружите?

Генерал оказывал услуги Таннеру из чувства долга, но что по поводу их «дружбы» думал сам Таннер?

— Вряд ли это можно назвать дружбой. Я был всего лишь капитаном.. – Таннер замолчал, разглядывая огоньки в пруду. – Он считал, что обязан мне, а я пользовался его благосклонностью. Раньше не приходилось жалеть.

— А сейчас?

Таннер недовольно потер подбородок, а потом долго изучал мое лицо.

— Скажем так, с генералом лучше не портить отношения.

Я кивнула. Не важно, боялся Таннер самого генерала или потери бизнеса, или дорожил связями – он не хотел ничего менять. Теперь мы должны прикрывать ошибки друг друга, но генерал решил извлечь дополнительную пользу. Главное, чтобы это не было связано с эмпатией.

— Что у вас случилось с Джошем? – заинтересовался Таннер. – Он всю неделю на себя не похож.

— Ничего, – быстро сказала я, а потом обдумала, что случилось у нас с Джошем. Он меня боится и ненавидит. – Ничего.

— Дважды ничего, – покачал головой Таннер и недовольно поджал губы. – Это серьезно.

Конечно, для него я просто девчонка, которая играет с его кузеном, и, возможно, он прав. После разговора с генералом казалось, что играют мною, и я никак не могла понять правил этой игры.

— Ему нужно время, – произнесла я, надеясь на отходчивость Джоша. Но и у него есть предел. Когда ему надоест терпеть мои заморочки?

— А что нужно тебе? – глухо спросил Таннер.

Он стоял рядом, наши пальцы на парапете почти соприкасались. Захотелось взять его за руку, чтобы понять, о чем он спрашивает: о Джоше, генерале или действительно обо мне. Но я все равно не знала, что ответить. Если бы можно было убрать из уравнения генерала с его планами, то все остальное я оставила бы как есть. Только соединила бы наши пальцы.

Пробрала дрожь. Как я умудрилась замерзнуть в конце мая? Скорее всего, виноват генерал. Или Таннер. Каждый раз, общаясь с ним, я ощущала себя маленьким деревцем на песочном пляже в ожидании цунами – как бы я ни защищалась, меня сметет могучей силой, уничтожит, сделает частью чего-то более грандиозного, чем я есть.

Таннер встрепенулся, снял пиджак и набросил мне на плечи. Ему пришлось подойти и дотронуться. Совсем мимолетное касание, но я успела уловить тревогу на поверхности и еще кое-что. Глубже жило чувство, похожее на то, какое путник испытывает в конце долгого и трудного пути – он добрался до места, о котором мечтал, можно выдохнуть и позволить себе насладиться найденным. Я так хотела испытать то же, и теперь боялась шевельнуться и спугнуть ощущение завершенности. Таннер замер, отвечая на мой взгляд. Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание на коже. Ладони защекотало – стоит лишь протянуть руку..

Между нами застыло мгновение, не похожее ни на какое другое мгновение в моей жизни. Оно длилось и длилось. С благодарным изумлением я осознала, что ему тоже найдется место на моей нитке из янтарных воспоминаний. Постоянный страх разоблачения, ловушки, сложности с Джошем, шантаж генерала – все растаяло под напором эмоций Таннера. Он не спускал с меня глаз, а я тщетно пыталась подобрать слова и найти разумный компромисс между желанием убежать и желанием остаться.

Но тут проснулся вредный голос разума – я натворю еще больше бед и уничтожу этого человека своим злым роком. Генерал уже показал мне дорогу.

Таннер чутко реагировал на мои размышления и хмурился, пока я обдумывала причины для бегства, а потом и вовсе откинул голову и вздохнул.

— Неужели хочешь обратно к генералу? – с иронией спросил он.

— Пойду справлюсь о здоровье судьи Робертсона, – ляпнула я первое, что пришло на ум.

Таннер приподнял брови, словно посмеиваясь над ситуацией. Я решительно зашагала к лестнице. Пришлось вернуться, когда представила, как странно буду выглядеть в мужском пиджаке. Таннер никак не прокомментировал мои действия и молча протянул руку, а я твердо решила больше на него не смотреть.

По крайней мере до окончания вечера.

Я спустилась с террасы и снова оказалась в зале. После тишины музыка и гомон голосов оглушили. Фальшивый смех, пустые улыбки и пузырьки в бокалах с шампанским, которые проносили мимо официанты, вызвали целый ворох болезненных воспоминаний. Единственный бал в Хольц-Линдене в статусе принцессы закончился моим нервным срывом. Публичные мероприятия в Портленде, статьи в газетах с моей фотографией, стремление отца сделать из меня светскую львицу, шантаж Виктора – воспоминания захлестнули и погребли, безжалостно игнорируя попытки сопротивления.

— О, мисс Моррис! – Генерал неожиданно оказался рядом, словно караулил у лестницы. – Чудесный вечер, не правда ли? – Он махнул в зал. – Фотографию, пожалуйста.

Генерал развернул меня лицом к камере. Щелкнула вспышка, и фотограф отошел, высматривая следующие цели. Испуг прояснил сознание. Господи, я что, только что сфотографировалась с генералом на публичном мероприятии?

Это катастрофа! Если фотография попадется на глаза кому-нибудь из прошлой жизни..

Генерал снова исчез. Фотограф навел камеру на очередную цель в нескольких ярдах от меня и искал нужный ракурс, приседая то так, то этак. Наблюдая за ним, я лихорадочно искала способы подобраться к фотокамере. Стащить? Вырубить фотографа? Может, включить пожарную сигнализацию? Хотя кто упустит кадры паникующей толпы. Боже мой, о чем я думаю!