Обреченность

— К тому же не все способны по-настоящему насладиться такой атмосферой, но мне отчего-то кажется, что вам подобные мероприятия не в новинку.

От неожиданности я сбилась и наступила генералу на ногу. Он и бровью не повел, восстановив темп. Абсолютная бесстрастность – как снаружи, так и внутри.

— Что вы! Я всего лишь охранник.

— Простому охраннику попасть на бал во Дворце в качестве гостя совершенно невозможно, – заявил генерал, лучась воодушевлением.

Передо мной оказался любитель продемонстрировать силу своего влияния. Появилось неприятное сосущее чувство под ложечкой, словно ситуация несла угрозу.

— Почти все решают связи, – веско добавил он. Его эмоции снова погасли, оставив на поверхности холодное равнодушие. Похоже, не забыл он и про силу знакомств.

— Не думаю, что связи решают все.

В генерале мелькнуло что-то похожее на обиду – почти вытесненное чувство унижения. Эмоция лежала слишком глубоко, чтобы разобраться быстро. Пока я колебалась, хочу ли, он заговорил:

— За примером далеко ходить не надо. Возьмем нашего общего друга, коммандера Таннера. Несколько лет назад в Ираке он оказал мне услугу, ценность которой слишком велика, чтобы просто сказать «спасибо», и это дало ему преимущества. Он бы никогда не попал на одну вечеринку с мэром Сан-Франциско, если бы не мое содействие, – покровительственно улыбаясь, заявил генерал.

Мэр Сан-Франциско!? Я попыталась не вырываться. Не считая того, что избегать публичных людей – моя цель, забег на каблуках по бальному залу между политиком и его охраной может закончиться плохо.

— Впрочем, к вам это тоже относится. Я очень уважаю своего дорогого друга, – в улыбке генерала скользило снисхождение, а уважение больше походило на долг, который приходится отдавать, хотя и не хочется, – ценю и как военнослужащего, и как человека. Нас многое связывает. Но выяснилась одна интересная вещь – кое-кто для него важнее правил и долга перед обществом. И это могло бы стать проблемой для коммандера, но этот кое-кто сыграл не последнюю роль в инциденте на складе в Остер Пойнт, поэтому..

Генерал замолчал, многозначительно глядя на меня. Кое-кто важнее.. Для Таннера.. Кажется, понятно, кто сыграл не последнюю роль в инциденте на складе.

— Я готов закрыть глаза на многое. Кое-что в этой истории не вяжется, хотя все дружно утверждают одно и то же. Если все это ворошить, боюсь, «Сентинелю» придет конец. Мы ведь с вами этого не хотим?

Ноги потяжелели. Появилось ощущение, что я танцую в свинцовых сапогах и под их тяжестью рушатся все надежды.

Я остановилась и отдернула руки. Слова звучали невероятно, сознание отказывалось воспринимать их и наделять смыслом. Танцующая рядом с нами пара наткнулась на генерала, извинилась и недовольно отошла в сторону. Он даже не посмотрел на них, не отрывая от меня пристального взгляда. Мы стояли посреди зала, и холодный страх покрывал меня липкой пленкой, закрывая доступ к свету и воздуху. Свело скулы и застучало в висках.

Генерал подхватил бокал с подноса проходящего мимо официанта и сунул мне. Ему пришлось вложить бокал в ладонь и сжать пальцы. От его прикосновения стало противно. Он знает, что мы врали!

— Вижу, вы точно не хотите. Да и мне ни к чему лишать «Сентинель» лицензии и устраивать коммандеру неприятности. – Генерал был сама любезность. – Уверен, вы сделали все, что могли, для возврата груза. Не очень понятно, зачем вся команда так дружно солгала, но, допустим, ради блага страны. Я готов это принять и подыграть, но мне будет нужно от вас определенного рода содействие. Именно от вас, мисс Моррис.

Таннер нарушил правила из-за меня. Не сомневаюсь, что генералу хватит власти уничтожить фирму. Что будет с боссом? Его посадят в тюрьму? Он все потеряет! Зачем он вообще на это пошел? И команда теперь тоже замешана.

Я сосредоточилась на том, чтобы бокал в руках не дрожал. Теперь смысл слов тяжело оседал в голове, словно его туда вбивала вибромашина для уплотнения грунта. Какое содействие попросит военный от эмпата? Да нет, вряд ли дело в этом. А в чем? Бокал все-таки задрожал.

— Это шантаж?

Генерал поморщился.

— Я предпочел бы назвать взаимной услугой. Не беспокойтесь, ничего особенного я не попрошу, всего лишь время от времени доставлять посылки определенным адресатам и помалкивать. Это будет касаться только нас двоих. Верность в наше время – исчезающая ценность, но вы, мисс Моррис, имеете к этому способности.

При чем тут посылки, если он догадался о моих способностях? Или не догадался? И про какую верность речь – ему или Таннеру? Мысли в панике метались, и вместо страха в глубине поднималась ненависть.

— Так мы договорились, мисс Моррис?

Какие у меня варианты? Я кивнула.

— Надеюсь на ваше благоразумие и молчание.

Накрыло злорадное нетерпение, это генерал снова взял за руку и повел обратно.

— Коммандер, мисс Моррис, приятного вечера, – произнес он. – Пойду поздороваюсь с мэром и окружным судьей. Судья Робертсон пропустил последний гольф, надо справиться о его здоровье.

Голос затих. Я уставилась на бокал в руке. В голове звенела пустота и переливались отголоски эмоций генерала – он явно наслаждался ситуацией, когда расписывал расклад.

Смотря на пузырьки воздуха в бокале, я почувствовала приближение панической атаки, такой, когда свет, цвет, звуки и запахи готовы лишиться смысла и стать пародией на самих себя, оставив только бессилие и страх.

Бокал исчез из пальцев. Я моргнула. Таннер поставил его на поднос проходящего мимо официанта и потянул меня за руку. Я почувствовала его беспокойство. Еще там плескалось опасение, но я не успела разобраться толком, как оно исчезло, сменившись решимостью. Мы шли и шли, а я никак не могла прийти в себя. Если генерал знает об обмане, то что думает по этому поводу Таннер? Может, в наш последний разговор в кабинете он злился не на меня, а на ситуацию?

Мы поднимались по лестнице, когда я, наконец, опомнилась и поинтересовалась:

— Куда мы идем?

— Почти пришли.

Я вспомнила, что собиралась злиться на него, но уже забыла почему. Сейчас причина казалась полной ерундой.

Лестница закончилась, и мы вышли на площадку под открытым небом. Далеко впереди горели городские огни, отражаясь в неподвижной глади искусственного озера. Порыв ветра тронул волосы.

— Это крыша? – удивилась я.

— Терраса. – Таннер кивнул. – Показалось, тебе нужен перерыв.