Обреченность

Глава 9. Прозрение

Еще перед Рождеством я сняла маленькую квартирку в не самом популярном районе, зато близко к пляжу, завалила ее пазлами и альбомами для рисования. Мне начали нравиться мои рисунки, возможно, потому что больше тренировалась и получала от этого больше удовольствия. Наверное, расслабилась. Спустя год перестало казаться, что за каждым поворотом скрывается Виктор, и что я испорчу жизнь всем, кого знаю.

Тео взялся за ум и нашел работу в Лос-Анджелесе, мы с Джошем помирились, босса я исправно видела каждую неделю. Настоящее радовало, а прошлое потихоньку оставалось там, где ему самое место – в прошлом.

В мае закончился сезон дождей, канатный трамвай зазвучал громче, а воздух наполнился цветением желтого калифорнийского мака и орхидей и был лишь чуть теплее прохладной воды. Идеально для бега и новой жизни.

Я собиралась на пробежку, обдумывая маршрут. Сан-Франциско – холмистый город. Можно усложнить задачу, выбирая самые высокие участки. В дверь постучали.

— С днем рождения! – На пороге стоял Джош и протягивал мне алую розу.

С днем рождения? В каком смысле?

Джош закатил глаза.

— Иногда твоя углубленность в себя просто поражает. Хотя в данном случае – это, скорее, странно. – Он вздохнул. – Сегодня двенадцатое мая – твой день рождения.

— О! – Действительно, я совершенно забыла о своем «дне рождения», что и неудивительно, потому что я о нем даже и не думала.

— Может, сделаешь исключение и протопчешь свой миллиард миль не в одиночестве, а, например, со мной? Как-то грустно в такой день быть одной, не находишь?

Он выглядел напряженным, но пытался шутить. Такое впечатление, что он шел сюда, рассчитывая на отказ. Я протянула руку за розой и дотронулась до ладони Джоша. Он казался натянутой струной – лопнет от резкого движения.

— Спасибо за розу.

Он сдержанно кивнул. В конце концов, мои планы не так и важны, если Джош нуждается в поддержке. Я и так достаточно его обижала. Сегодня у меня такое хорошее настроение, что самой хочется поделиться с ним.

— Так как насчет миллиарда миль вместе? – улыбнулась я.

Джош отвез меня в веревочный парк. Несколько часов мы упражнялись в эквилибристике, и Джош ни в чем мне не уступал. Мы поужинали, и я решила, что день вышел идеальным.

Довольные и счастливые мы гуляли по набережной, вспоминая фокусы с акробатикой. Вернее, вспоминал больше Джош, а я наблюдала за редкими прохожими и закатным небом. Заходящее солнце окрашивало его оттенками розового и сиреневого. Таких цветов я пыталась добиться на своих рисунках, но все время брала не те пропорции, и картина получалась то слишком яркой, то, наоборот, блеклой, будто каждый раз чего-то не хватало.

Джош трещал без умолку, рассказывая о друзьях из колледжа, но иногда в голове на его месте неожиданно оказывался Чарли Таннер: он молча шел рядом и держал меня за руку. Вроде бы это было странно и неуместно, но навязчивая картинка выглядела интригующе. Интересно, почему он хромает? Может, армейское ранение или банальная автоавария на гражданке. О чем он думает, когда гуляет по пляжу? Рассматривает закат или вспоминает что-то из прошлого? Отчего-то я ни секунды не сомневалась, что он любит гулять по кромке океана или сидеть у воды и смотреть за горизонт.

Волны с тихим шелестом накатывались на песок, а потом с шипением отступали. Недалеко на камне сидела чайка и чистила перья. Было так тихо, что казалось, я слышу, как ее клюв трется о подпушку.

Я посмотрела на Джоша. Он встретил мой взгляд, немного нахмурился, словно раздумывая, а потом полез в карман.

— А вот и подарок. – Джош протянул миниатюрного хрустального голубя. – Как увидел этого малыша, сразу подумал о тебе.

Голубь поместился в ладони – маленькое и беспомощное существо.

Мы с Келли могли собраться за пятнадцать минут: смена белья, кухонная утварь, оружие, книги и тетради. Походная жизнь не позволяла обрасти ненужными вещами, сувенирами или прошлогодними открытками. Потом мне пришелся по душе дом отца в Портленде – отец жил так, как будто в любой момент собирался переехать, и, в отличие от семьи Ника, у него не было на стенах фотографий, а в подвале коробок с хламом. В Портленде единственная и недолгая подруга Кэти подарила мне белого плюшевого зайца. К его лапам было пришито розовое сердечко с надписью «Друзья». Я поставила зайца в изголовье кровати и каждое утро покидала его с сожалением, оставляя пялиться в пестрые занавески на окне. Он мог видеть только то, куда была повернута его голова. Потом я начала ставить его на подоконник и надеялась, что ему не скучно одному целый день. Глупо, но не покидало ощущение, что внутри плюшевого тела живет душа, которая мечтает о чем-то большем. Я предала зайца, когда исчезла из его жизни. Отец наверняка запер его в душной коробке и закинул на чердак или выбросил.

Прозрачное тельце и слепой птичий лик словно уже готовились к предательству. Моему предательству, потому что и этого малыша придется бросить. Не знаю, как и почему, но так все равно вечно происходит.

— Могла бы сказать «спасибо», – насупился Джош, когда молчание затянулось.

— Спасибо, – пробормотала я, а Джош вздохнул. Я снова задела его, не бросившись на шею с шумными благодарностями. Может, стоит поучиться актерскому мастерству, чтобы перестать обижать людей? – Прости.

Я ждала очередного неудобного вопроса и заранее пыталась придумать, что сказать и найти предлог, чтобы уйти. Черт, ведь было так хорошо.

— Вот ты опять, – пожаловался он, – наверняка думаешь, как бы сбежать.

Я снова почувствовала себя виноватой. Наткнувшись на взволнованно-нетерпеливый взгляд Джоша, шагнула назад. Не нравится мне все это.

Он принял решительный вид.