Неправильная девочка

Глава 13.

Аня

Я звоню и звоню Мише, но он вне сети… Именно тогда, когда он мне так нужен! Слезы нескончаемым потоком, вся кофта в моей туши, а я продолжаю в голос реветь, чувствуя, как боль выжигает все изнутри. Наконец Миша отвечает, и я пытаюсь ему что — то объяснить, но даже выговорить толком ничего не могу.

— Ппприжай, пап.. Его нет, нет больше.

— Ань, объясни толком.

— ПАПА УМЕР! ОНА ЕГО УБИЛА… — Я думала убью ее, прямо там выколю глаза, сломаю руки, никогда еще во мне не было столько ненависти… Потому что это папа, это же папа!

После смерти мамы он всегда был рядом, всегда выделял время, всегда откладывал работу, если я просила. И пусть Ваня его ненавидит, но для меня этот человек был тем маяком, ради которого я старалась быть хорошей. Он был всем… А что теперь?

А ТЕПЕРЬ ЧТО?

— Аня, — Ваня буквально сбивает с ноги дверь, вваливаясь внутрь. У него опять разбитая губа и теперь он единственный родной мне человек. Мы влетаем в друг друга на скорости, просто дышим, обнимаемся и молчим. – Детка, это ужасно, мне так жаль…

— Ты все равно его ненавидел.

— Ты любила, это главное.

Хочу оттолкнуть, но Ваня вырос, и его сила выросла вместе с ним. Он не дает мне отвернуться, не дает уйти в себя. – Ты его ненавидел! А он умер! Что последнее хорошее ты ему сказал?!

— Что всегда буду рядом с тобой. Не так уж и плохо, да?

— Плохо, все плохо, потому что его больше нет! Папа, мой папочка.

Просто плачу ему в плечо. Он поднимает меня на руки, уносит в кровать и накрывается со мной одеялом. Ждет, когда смогу хоть что – то сказать. Ваня никогда не кричал или бесился, если я плакала, просто ждал, всегда просто ждал, когда я успокоюсь. Он мог стравить девчонок, которые меня обидели или избить парня, который отнесся ко мне плохо.

Когда все изменилось, когда человек, роднее которого сложно представить стал тем, от кого я бегу быстрее ветра. Я хочу вернуть такого брата, своего папу.

Мне не нравится, что в моей жизни все меняется, потому что я совершенно не успеваю за течением этой реки, которая неизбежно приведет меня к водопаду.

Руки Вани крепко обнимают меня, я успокаиваюсь, чувствуя насколько тяжелой от слез стала моя голова. Не надо слов, просто я рада, что он у меня есть. Мой брат.

— Тебя опять побили, — упрекаю я, утыкаясь в его грудь, сжимая пальцами кожаную куртку. – Я не люблю кровь.

— Это мелочи. По крайней мере я жив.

Это фраза открывает только что закрытый проток слез, и я снова принимаюсь реветь. Содрогаюсь от слез, пока Ваня с силой гладит мою поясницу, давая понять, что он рядом.

Сколько так проходит часов, понятия не имею. Засыпаю в коконе рук, чувствуя знакомый приятный запах родного тела.

Просыпаюсь, когда Ваня выбирается из моих рук, уходит в туалет, потом из комнаты. Смотрю в телефон. Миша приедет через час. Стираю слезы, чувствуя полное опустошение.

Ваня приносит мне кофе, и я пью маленькими глотками, пока он гладит мои волосы, убирает их с лица. Трогает губы… И так смотрит.

Встаю резко, он за мной.

— Что?

— Ничего. Это ты привел Леру в наш дом. Она его убила…

— Кто? Лера? Она его точно не убивала.

— А кто тогда?! Ей задание дали, чтобы отца спасти.

— Думаешь у отца врагов мало было. Аня, он не такой хороший…

Выливаю кофе ему в лицо.

— Не смей, никогда не смей говорить плохо про папу! Он жизнь тебе дал!

— Понял, понял. Но слушай, у папы было много врагов и пасли его давно, просто он думао, что бессмертный.

— Это Лера, в ее рюкзаке нашли оружие. И ты, ты сделаешь все, чтобы посадить ее навечно!

— Понял, я понял, не кипятись. Спасибо за кофе, он вкусный, — снимает он куртку и футболку и относит в ванну, кидая в грязное белье. Он с обнаженным торсом, садится на кровать, я рядом с ним. В голове проясняется… Отца больше нет. Отца больше нет. И врагов, да, у него было много. А Лера пришла вместе со мной.

— Лера со мной пришла. Хотела меня обнять, а я на нее наорала.

— На меня ты постоянно орешь, — толкает он меня в плечо, но меня улыбаться не тянет. Ваня опускает руку на мое бедро, чуть сжимая пальцами. Поднимает голову, смотрит на губы. – Ты же знаешь, как я люблю, когда ты орешь…

Я резко встаю от него… Качаю головой. Нет больше того брата и не будет никогда. Есть парень, который одержим странной идеей, что мы переспали. Он подходит все ближе, а я чувствую, как меня от волнения втягивает в мощный водоворот. Я резко отворачиваюсь, бегу к двери, за которой оказывается Миша. Я тут же прыгаю ему на шею, целую лицо, губы.

— Папа умер, Миш… Его убили.

— Я уже понял, мне так жаль, — стискивает он меня в руках, смотрит за спину. – Мы посадим всех виновных… И Леру эту, не зря она нам в доверие втиралась. Может Ваня дал ей код?

— Может ты дал ей в рот?

— Замолчите! Оба замолчите! Проявите уважение к отцу, пожалуйста. Миш, это не Лера. Она была со мной.

— Это неизвестно.

— Он был теплый, а мы ехали почти сорок минут. Она бы никак не успела.

— Не переживай, мы все выясним.

— Миш, она там из – за меня. В тюрьме. И отец ее в тюрьме. Надо помочь.

— Ань, эти люди там, где должны быть. И ты тут не причем. Если она не виновата, ее отпустят.

— Да ты правовую систему не знаешь? Они просто найдут козла отпущения… Пожалуйста, — плачу в голос. – Пожалуйста. Она мне нужна…

— Ань, это уже какая – то блажь, вот честно.

— Да блядь, — орет Ваня. – Просто сделай как она хочет! У нас отец умер. Тебе не понять, ты своего даже не видел никогда.

-Рот закрой!

— Сам закрой!

Отталкиваю Мишу, хочу рвануть к лестнице, но он догоняет меня. По голове гладит.

— Ладно, ладно, сделаем как хочешь, только не плачь, не плачь Ань.

А Ваня не просил прекратить плакать, он просто был рядом.

Встряхиваю себя, беру Мишу за руку, и мы идем на выход. Поднимаю глаза ко второму этажу, где Ваня облокотившись на перила, смотрит на меня тяжелым взглядом.