Страница 89 из 96
Доктор — флегматичная пожилая женщина — методично провела осмотр, уделив особое внимание ушам. Прикосновения были даже приятны: ее чувства не имели отношения ко мне лично, она пришла помочь и выполняла свою работу. Отстраненность встряхнула, я вспомнила, как все вышло с Хоторном. Его эмоции не стали моими, я не тонула под лавиной чужих сомнений и негодования, а четко разделяла его и свое. Может, дело в адреналине, а может, я научилась управлять эмпатией. Но это не важно, ведь человек все равно умер.
— В правом ухе разрыв барабанной перепонки. Я выпишу капли, — она сложила инструменты в чемоданчик и достала бумажки. — Капайте по инструкции и все заживет. Если будет мучить головная боль — звоните.
Она выписала рецепт, оторвала бланк и вручила отцу. Он все это время стоял рядом.
— Спасибо, — проводил доктора до двери и вернулся обратно, встал у дивана и тихо вздохнул. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала головы — боялась, догадается, что я собираюсь его обмануть.
— Я договорился с коронерами, — зашел Ник, — результаты экспертизы они передадут мне. Ты уверен насчет официальной версии?
— Да, — твердо ответил отец, — Роджер Дейл погиб, защищая мою дочь. Полиция разыскивает нападавшего.
Даже не смотря на Ника, я ощущала его неодобрение.
— Сигнализация не сработала. Будет сложно доказать проникновение извне. Да и следы пороха..
— Придумай что-нибудь, — раздраженно перебил отец. — Ты же полицейский.
— Это была самооборона, Шон. В данном случае проще сказать правду.
— Правда правде рознь, — отрезал отец. — Настоящая правда его семье не нужна.
Почему он защищает Хоторна? Хоторн боялся: может, его запугали, шантажировали, может, он не мог по-другому. Он жертва битвы, которая не имела к нему отношения. Может, ему была нужна помощь, а мы его убили. Я подняла голову. Отец рассеянно смотрел в окно, Ник хмурился.
— Ты поедешь в Сиэтл на конференцию? Нужно решить, что делать с остальной охраной.
— Нет, я отменил поездку, обойдутся без меня. — Отец перехватил мой взгляд. — Я уволю всех охранников. Сейчас будет безопаснее без них. Просто почаще меняй патрульных.
Отец тоже боится, что Виктор подкупит или запугает всех вокруг?
— Может вам стоит уехать из Портленда? — с сомнением произнес Ник и тут же покачал головой.
— Если мы куда-то и уедем, то в Холлертау, — отец смотрел на меня. — Когда Тереза будет готова.
Ник вздохнул. Подошел и присел передо мной на корточки.
— Ты молодец. Держись, — потрепал по руке, и меня затопило сопереживание и тревога. — Все будет хорошо.
Я кивнула. От кивка боль в ухе вспыхнула, и я застыла, стараясь не шевелиться. Ник ушел, а папа сел рядом. Спрятаться бы куда-нибудь прямо сейчас: пройти десять шагов до выхода из кабинета, потом еще десять до двери. Я представила, как выхожу на крыльцо, иду по Торнберн-Стрит, добираюсь до шоссе..
— В Холлертау безопасно, — напряженный голос отца разрушил картинку, где я убегала прочь. — Через королевскую охрану до тебя никто не доберется.
Жутко, когда дрожит голос крупного взрослого мужчины.
— А до тебя?
— Твоя безопасность важнее.
Под присмотром королевской охраны я не смогу встретиться с Виктором, чтобы подписать отказ. Но теперь я этого делать и не собиралась, и становиться королевой тоже. Мой новый план после последних событий казался еще логичнее — чтобы перестали умирать люди, всего-то должна умереть я. Но на это не так легко пойти.
— Я не готова.
Отец молчал, не спорил и не возражал. Я набралась решимости и повернулась. Он смотрел так, словно только сейчас по-настоящему был готов услышать мое мнение.
— Я понимаю. Мне тоже нужно закончить дела в Портленде, — тихо произнес он. — После мы улетим в Этерштейн.
Я кивнула, испытывая чувство, похожее на ненависть. Только не совсем понятно, к чему именно.
— Давай где-нибудь через месяц. Мне ведь нужно сдать экзамены, — спорить не было смысла, споры больше не имели значения.
— Договорились, — отец кивнул и вздохнул.
Я подвинулась к нему. Он с готовностью и облегчением обнял. После тревожной ночи в нем больше не осталось гнева, раздражения или негодования. Он довел себя до отчаяния, считая, что подвел дочь. Его разрывали противоречия и сомнения, но он не мог пойти против своей фамильной гордости, которая была сильнее всего остального. Я не винила его, потому что понимала. Мы оба в ловушке, только каждый попался на разную наживку.
Не будь наследия Ольденбургов, дамокловым мечом висящего над головой, мы могли быть счастливы по-настоящему. Ник как-то сказал, что мы с отцом похожи, и я согласна. При полном отсутствии внешнего сходства, кроме, пожалуй, цвета волос, мы сходимся во взглядах и привычках. Мы оба любим тишину, готовы проводить долгие часы за чтением, относимся к категории молчаливых наблюдателей и не терпим, когда наши решения оспаривают. Встретив Виктора раньше, чем отца, я бы, не раздумывая, подписала отказ от престола, но я познакомилась с Шоном Рейнером. Теперь его стремление доказать королю, что он чего-то стоит, рождало во мне чувство, что я предательница. Его убеждения во мне ничем не отзывались, зато его твердости хватало на двоих.
Я уткнулась ему в грудь, без слов прощаясь и умоляя простить. Напряжение последних месяцев разрывало сердце и прожигало дыру в желудке. Нет ничего сильнее разрушительной силы любви.
* * *
Невозможно день за днем жить в страхе. Даже сильные эмоции притупляются со временем. Я ненавидела и презирала себя за то, что обратилась за помощью к Адаберте, но одна я бы не справилась. Обзывала себя трусихой и эгоисткой, потом и эти чувства постепенно затихли, оставив глухое отчаяние и тоску.
Я ненавидела состояние беспомощности, которое испытывала ранним утром, когда просыпалась еще затемно, и ненавидела его весь день, когда не находила никаких других возможностей, кроме выбранной.
Папа замечал мою угрюмость, и, конечно, считал причиной историю с Хоторном. Он разогнал охрану, сам возил меня за покупками или к Нику, а патрульные и работники клининговой службы менялись каждый день.
Через пару недель, когда мы с отцом привезли Джереми на физиотерапию, и я отправилась в кафетерий больницы за напитками, в коридоре на меня налетел незнакомец. Он сунул в мою сумку пакет и скрылся.