Страница 47 из 68
Отец Эргиль довел до массивной двери и громко постучал кольцом о массив дерева. Звук эхом разнесся под каменными сводами, и дверь громко приоткрылась, открывая передо мной светлую, всю уставленную книгами — от пола до сводов — библиотеку. Она была полна утреннего света и приятного аромата цветов.
Отец Потеймон, увидев, как мы замерли от восхищения, немного смягчился и указал рукой на скамью со столом, где нам сегодня и предстояло позавтракать. Отец Эргиль пожелал хорошего дня и удалился по своим делам, мы же остались втроем.
Когда половина завтрака была съедена в полном молчании, аббат прочистил горло и поинтересовался:
— Дочь моя, Илия, зачем же столь юной деве наша библиотека?
— Она — кандидатка на Охоту Невест. И ей понадобится вся наша помощь для победы. Вы ведь сами знаете, как щедро одаривает король не только семью победительницы, но и всех, кого семья укажет, как покровителей. И конечно, молодая Лавиния не забудет вашего вклада в ее победу, ежели таковая на радость нам всем произойдет. Говорят, в этом году неожиданно возник ажиотаж с кандидатками.
— Да, и до меня доходили слухи, что отобрали семь девушек. Лавиния, я так понимаю, в их числе?
— Именно так.
— Тогда нам надо изучить сначала основы магии нашего мира, потом можно прочесть про дары, а в конце я проведу вам лекции про брак и душевную близость с супругом, чтобы никто в королевстве не посмел упрекнуть Лавинию в том, что она не знает заповедей Великой Прялки для счастливой семейной жизни.
Илия глянула на меня, удерживая улыбку, и я в ответ стрельнула в нее взглядом.
Это будут самые непростые две недели в моей жизни.
Но все оказалось куда легче, чем я думала.
Как только мы позавтракали, отец Понтеймон рассказал, что для усвоения новых знаний, нужно учиться смирению, а нет лучше способа, чем праведный труд. И выдал нам передники с большими пипидастрами. Они были сделаны из тонкой распушенной шерсти и крепились к деревянной палке, длина которой позволяла дотягиваться до самых трудных мест.
Вот так с Илией мы и начали убирать пыль с книжных полок, не забывая протирать дерево влажной тряпицей, смоченной в специальном лавандовом растворе.
В прямом смысле работа оказалась непыльной, а усталость была не тяжелой, уж точно не такой, как после тренировок.
Так что после обеда я еще прекрасно себя чувствовала и была готова грызть знания.
Отец Понтеймон оказался неплохим рассказчиком и учителем, с удовольствием поддерживал беседу с нами, отвечал на мои вопросы, да и удивительным образом преобразился в одушевленного философа, который нашел уши для своих лекций.
Уже вечером в келье я рассказала о своих впечатлениях, на что получила удовлетворенную улыбку.
— Все так, Мира, я поэтому и просила не злиться на него. Он замечательный ученый и исследователь, просто свою должность он очень высоко ценит и считает, что не имеет права давать повод в сомнениях своей веры и праведности. Но в библиотеке аббатства это совершенно иной человек.
— Действительно иной. Лучшего учителя и не сыскать.
— Тогда наслаждайся процессом учебы, — дала напутствие Илия и пожелала спокойной ночи. Я пожелала в ответ, и через пять минут уже глубоко спала, не замечая ни твердости кровати, ни тонкости матраса. И, что удивительно, утром тоже ничего не заметила — тело было отдохнувшим и легким.