Страница 74 из 208
Только кое-что изменилось. Она не совсем бесполезна. Она только что смогла спасти чужую жизнь. Нет… может и не смогла. Но она нашла в себе силы, чтобы попытаться. Новообретённая решимость вскипятила в душе ярость, безумное желание пойти против уготованного судьбой.
Прижавшись губами к уху То-нии, А-ара с поразившим даже её спокойствием прошептала:
– У тебя родится живой малыш. И даже если это будет не сын, он не умрёт. Я обещаю тебе.
То-нии вскинула голову и всмотрелась в её лицо с неясным пока подозрением. А-ара не отвела взгляда, продолжая спокойно смотреть в ответ, будто подтверждая этим пугливые мысли То-нии.
– Не спрашивай, – тихо попросила А-ара. – Ничего не спрашивай.
***
Пропажу узника заметили на рассвете. Яростный рёв жреца поднял всё становище. А-ара вместе с остальными жёнами выбежала наружу и смотрела, как у Дома Духов зло переговариваются мужчины. Мрачный Хо-ёта-си возвращался от ямы, и его взгляд не сулил ничего хорошего.
– Вам только баб охранять, – презрительно бросил он часовым.
– Так он уже не двигался! Как бы он сбёг? – защищались те.
– Ему помогли.
А-аре стало очень страшно.
– На стенах ямы остались полосы от верёвки. Или кто-то пробрался в стан, или помог кто-то из нас, – Хо-ёта-си обвёл прищуренным взглядом всех.
Поднялся ропот.
– Крысаку? Да скорее уж нота-са поможем!
– Кабы не в яме сидел, давно бы камнями побили сами!
– А проверить всё равно нужно, – шаман посмотрел на жреца. – Вдруг и среди нас крыса завелась.
Жрец согласно кивнул.
– Пусть каждый шатёр принесёт все имеющиеся бобины с верёвками, – распорядился он, – а главная женщина семьи скажет, сколько той должно быть.
А-ара поняла, что она пропала. Верёвку закупали в крупных поселениях, как и многие другие вещи. У хороших хозяек каждый локоть был на счету, а она отмотала аж десять.
Шатёр шамана был близко к месту схода, так что бобины из него притащили довольно быстро. Но жрец сперва распорядился отмерить имеющуюся в его хозяйстве верёвку. Страшная жена жреца громко заявила, сколько должно было остаться, и мужчины занялись замерами. Меньше заявленного оказалось на два локтя. Но этого было слишком мало, чтобы вызволить крысака из ямы. Скорее уж можно было говорить о нечестности торговца. Или о не рачительности хозяйки, о чём с удовольствием начали шептаться другие женщины.
– Восемьдесят восемь локтей, – уверенно заявила И-тона, когда дошла очередь и до шатра шамана.
А-ара хотела умереть на месте. Ей казалось, что с каждым отмотанным локтем отматывается и её жизнь.
– Восемьдесят восемь с хвостиком, – отмеряющий мужчина с ухмылкой помахал измочаленным концом верёвки.
И-тона взглянула на старшую жену жреца с превосходством, мол, вот как нужно знать своё хозяйство. А А-ара не сразу поняла, что произошло. Отпустило её, только когда мужчины перешли к замерам уже другой семьи. Она старалась держаться невозмутимо, но всё же не могла оторвать взгляда от прямой спины И-тона.
***
Пока искали предателя, переругалось всё становище. Самое большое расхождение было у сына жреца. У него хватило аж четырёх локтей, но того всё равно было мало для вызволения крысака. И-сон-ри сорвал было злость на жену, которая плохо хозяйство ведёт. Но старшей женой он взял бабу языкастую и безбоязненную, даже руку на неё опасался поднимать. Она и заявила во всеуслышание, что если бы он не шлялся по чужим жёнам, где потом впопыхах ремни от штанов оставляет, то и верёвку на подпояски не пришлось бы тратить. Тут, конечно, всех заинтересовало, какие это жёны. Те старшие, у которых не хватало каких-то локтей, заподозрили мужей в хождениях по соседним шатрам.
– Свои-то ласки не знают, а он на стороне тратится!
И-тона решила, что им, благородным жёнам высокого мужа, не нужно смотреть, как другие жёны пытаются – да простят Господа! – уличать мужей в нечестности. Раздала всем указания и, взяв А-ару, сама отправилась к реке за водой. Девушка шла за ней и опасливо смотрела на прямую спину. Старшая ничего не говорила.
На берегу И-тона присела, отставив кувшины, и уставилась на пробегающую мимо воду. А-ара робко присела рядом, не зная, что сказать и стоит ли что-то говорить. Наконец старшая на неё посмотрела, и девушка увидела в её взгляде усталость и глубокую печаль. Так на неё глядела мать, когда она ребёнком творила глупости.
– Наш муж посмотрел на меня вновь, – тихо произнесла И-тона, и А-ара испуганно поёжилась, не понимая, к чему это откровение. – Можешь ли ты пообещать мне то, что обещала То-нии этой ночью?
Губы А-ара задрожали, и она, схватив руку старшей, прижалась к её длани в горячем благодарном поцелуе.
– Да. Могу.
[1]
Сиота –
ночная хоёторская птица. Гнездится обычно в голодных кустах – это то самое растение, что способно дракона сожрать. Питается его ягодами и криками отпугивает всех от своей добычи. Существует легенда, в которой говорится, что голодным кустом стал молодой воин, решивший предать свой народ ради власти и денег, а сиотой – его невеста, которая не хотела жить с предателем и отдала его на суд сородичей. Разгневанные Господа наказали воина за предательство и превратили его в голодный куст. Не избежала наказания и невеста, так как хоть и показала себя как хорошая дочь, но оказалась плохой женщиной, которая отвернулась от своего жениха. Её превратили в птичку сиоту. И с тех пор куст и птичка вместе: куст всегда голоден, а крики «невесты» выдают его положение; птичка же вынуждена жить в его ветвях, ибо ничего, кроме его ягод, есть не может.