Страница 51 из 208
Лирка радостно встрепенулась, узнав голос господина Жейша, бывшего главой лекарского отделения, а потом занявшего место директора школы, и развернулась.
И сразу узнала светловолосого высокого оборотня, облачённого в белые одежды. Господин Жейш увлечённо рассказывал что-то своему собеседнику, скрытого спиной мрачного оборотня.
– В особенности для магов боевого отделения. У нас есть считанное число учреждений, которые готовы принять для практики учеников. Главное препятствие – строгий устав, который не позволяет без должного разрешения принимать на служение непроверенных магов. Мы были бы благодарны, если бы вы дали указ некоторым заставам и крепостям принимать наших боевых магов.
– Чтобы они разнесли укрепления вместо врагов? – насмешливо спросил его собеседник.
И Лирка покрылась холодным потом.
Этот голос она узнала сразу и застыла, не в силах поверить, что судьба столь неблагосклонна к ней.
Мрачный оборотень качнулся в сторону, и помертвевшая женщина уставилась на профиль неестественно белокожего хайнеса. Грудь стеснило так, что сердце едва смогло ворохнуться, и Лирка отшатнулась. Сделала шаг назад, потом ещё один и, завернув за угол, опрометью бросилась в ближайшую дверь. В нос ударил запах конюшню, встревоженно заржали лошади, а Лирка, почти ничего не соображая, метнулась в самый конец и замерла в ужасе перед стеной.
«Вот невезуха,
– расстроился Иррес и тут же всполошился: –
Эй, ты чего? Не смей вспоминать! Нет! Я против!»
Но воспоминания уже роились в голове и неотвратимым шквалом накатывали всё сильнее и сильнее…
***
Лирка пришла в себя от холода и сводящего желудок судорогой голода. Свернувшись клубочком, она совершенно голая лежала на полу. Даже не заметила, как из зверя вновь перекинулась в двуногую ипостась. В голове царила блаженная тишина, и девушка, зажмурившись, истинно ею насладилась. Борьба со злым духом вымотала и выпила все силы.
Внутри требовательно зашевелилась медведица, и желудок опять свело от голода. Лирка приподнялась, опираясь на дрожащие руки. За окном всё ещё была глубокая ночь. Видимо, не так уж долго она пробыла в медвежьем облике. Зверь заворчал сильнее, и девушка, испугавшись, что медведица растревожит духа, поспешила подняться и осмотреться.
Ничего съедобного не обнаружилось. Лирка так боялась возвращения полного ненависти голоса, что торопливо натянула выданное госпожой Жадалой жёлтое платье и поспешила на выход, ничуть не смущаясь, что собирается ограбить чужую кухню.
В коридоре висела сонная тишина. Лирка вздрогнула, столкнувшись со взглядами охранников, выставленных у дверей комнат хайнеса и хайнеси, и чуть ли не бегом, как есть босая, бросилась к лестнице. Скользнула вниз на один пролёт…
«Думала, избавилась от меня?» – зазвучало издевательское в голове, и Лирка со стоном сжала виски, останавливаясь.
Тело затрясло.
«Успокойся ты уже! – второй голос зарычал, взбешённо и яростно. – Сколько можно мучить девочку?! Не она виновата, что мы сейчас тесним её. Прыгал ты, дурная псина!»
«Смертные все одинаковы! Дурак ты! Тебя всю жизнь обманывали, водили вокруг пальца и в конце концов убили! Жалкие, трусливые… только и делают, что пытаются выцепить какие-то блага!»
«Далеко ли ты сам ушёл?!»
Второй голос обычно звучал куда сдержаннее, боялся напугать Лирку ещё больше, но это мало помогало. Но, видимо, его окончательно вывела из себя злобная травля духа, который явно вознамерился свести её с ума.
– Пожалуйста, прекратите, – девушка зажмурилась, едва не плача от ужаса.
«Юная госпожа, не принимайте его слова всерьёз, – второй голос смягчился и зазвенел молящими нотами. – Он ничего не может вам сделать…»
«Я могу! Хочешь, жалкая, покажу?»
– Нет-нет… – Лирка отчаянно замотала головой и шагнула вперёд, будто пытаясь убежать от мучителя.
Нога провалилась в пустоту, потом резко столкнулась со ступенькой, но девушка уже потерялась равновесие и заполошно взмахнула руками, пытаясь удержаться и не загрохотать вниз.
«Давай, сдохни! – в ярости подначивал дух. – И мы вырвемся на свободу».
«Ты умрёшь вместе с ней, идиот!»
– Хватит… – Лирка всё же смогла за что-то уцепиться и с силой распахнула будто бы склеившиеся веки.
Перед глазами в темноте плясали цветные круги.
«Заткнись, Наэш! Ты всегда, всегда их защищаешь! Выставляешь виноватым себя, а виноваты только они…»
«Прячься!!! – дурным голосом возопил Наэш. – Он увидит тебя!»
Похоже, он смог наконец достучаться до благоразумия духа, потому что в голове наступила тишина. Лирка растерянно хлопнула глазами, не понимая, что произошло, вгляделась в зыбкую темноту перед собой, а затем поняла, что к её бёдрам прижимается что-то живое, дышащее. Опустила голову и замерла.
На неё снизу, из-под рваных белых прядей смотрели светящиеся глаза.
Лирка проглотила испуганный вздох, узнав хайрена Узээриша. Он держал её навесу, прижавшись животом к бёдрам, а носом – к груди. И его дыхание теплом овевало кожу.
– Подруга Майяри… – голос наследника престола… нет, хайнеса звучал глухо, не совсем внятно.
Девушка почувствовала сильный и крепкий дух чего бражно-ягодного, вкусно-терпкий, самую малость волнующий нюх. Ей не доводилось слышать аромат дорогих вин, и она не сразу его угадала.
– Вы упали мне в руки, – мужчина был каким-то странным.
Утомлённая и замороченная борьбой с духом Лирка отметила странность и отбросила мысли о ней. Главное, что злой голос затих, и она была готова расплакаться от облегчения в руках молодого хайнеса. Плечи против воли задрожали, и Лирка ощутила приближение чего-то страшного…
Рыдания вырвались из горла сами. Будто бурлящая река прорвала плотину и ринулась во все стороны, безжалостно смывая всё вокруг.
– Что такое? – господин Узээриш нехорошо прищурился. – Тебя обидели? Кто? Скажи?
Лирка судорожно всхлипывала, утирая лицо ладонями. Она пыталась удержать внутри накопившееся отчаяние, но оно безжалостно вырывалось. Она хотела, чтобы ей хоть кто-нибудь помог.
Молодой хайнес опустился на ступени, усаживая её к себе на колени и прижимая к груди. Тёплая ладонь с длинными пальцами прошлась по спине, утешая.
– Я напугал? – голос мужчины зазвучал виновато. – Честно, не хотел. Не плачь, милая. Или всё-таки обидел кто-то?
Не удержавшись, Лирка качнула головой, и её сжали чуть сильнее.
– Скажи кто, и я его убью. Только утром скажи, когда я трезвый буду.