Страница 49 из 208
А теперь она вернулась в Жаанидый. Узнал ли хайнес Узээриш правду о господине Наэше от своего отца? Поверил ли? Поверил ли сам господин Иерхарид?
Странно, что сам господин Руахаш поверил ей и ни разу не усомнился.
– Если дело с контролем обстоит у вас так хорошо, как ты описывала, то тебе не стоит волноваться, – попытался успокоиться её жрец. – Это твоя единственная уязвимая сторона. Всё остальное мы прикрыли.
– Спасибо, – Лирка в очередной раз поблагодарила его.
– Мы – не уязвимая сторона, святоша! – Иррес вышел из тела женщины и, взбешённо топорща усы, сунулся мордой к Руахашу.
Глаза того стремительно потемнели почти до синего оттенка, и оборотень каким-то чужим голосом прохрипел:
– Не смей нарушать границы, Тёмный! Пшёл прочь!
Иррес рявкнул, но отступил к стрельчатому окну, яростно хлеща хвостом. Господин Руахаш прикрыл глаза, потёр переносицу и посмотрел на Лирку уже своим обычным взглядом.
– Извини.
– Ничего, я понимаю, – женщина красноречиво покосилась на Ирреса.
– С ними порой очень сложно, – Руахаш опять поморщился и упреждающе вскинул руку. – Не сейчас, Господин. Это моё личное дело, не вмешивайтесь.
Лирка затаив дыхание смотрела на строгое лицо жреца, ощущая боязливый трепет. А раньше она не трепетала. Страх её просто оглушал и заставлял пластаться по полу.
– Он… не рассердится? – осторожно спросила она, когда жрец открыл глаза.
– Господин вспыльчив, но справедлив, – успокоил её Руахаш. – Ты писала, что тебе потребуется моя помощь.
Лирка смутилась. В письме просьба звучала не так категорично, как в устах жреца.
– Я всегда готов оказать тебе помощь и очень рад, что ты всё же решила вернуться из глуши, в которую тебя завело желание твоего товарища.
«Товарищ» недовольно рыкнул, но тут же сердито осадил:
– Иррес, хватит.
– Доброго дня, господин Наэш.
– Нечего обмениваться с этой хребенью…
– Иррес!!! – взбешённый господин Наэш заставил зверя прижаться грудью к полу, а потом и вовсе шагнул в тело Лирки, скрывшись из глаз.
– Он меня всё также не любит, – господин Руахаш беззлобно улыбнулся. – Так о чём ты хотела меня попросить?
– Это касается Ханёна. И её, – Лирка слегка подтолкнула корзину. – Возможно, я прошу многого, но… Вы единственный, кто знает всё… – она вздохнула и продолжила после небольшой паузы: – Я привезла кое-что из Хоётора. Кое-что очень ценное. Так что за мной могут приехать. Если со мной что-то случится, я могу попросить вас позаботиться об этих детях?
– Конечно, – Руахаш, не спрашивая, подтянул корзину к себе и склонился над ней. Длинные серебристые волосы волной перетекли, ниспадая внутрь плетёнки. – Какая хорошенькая лисичка.
Лирка удивлённо распахнула глаза, а оборотень прицокнул, привлекая внимание малышки. Та уставилась на него круглыми голубыми глазками и смешно причмокнула в ответ губами, выпустив слюни.
– Золотистая, – продолжил Руахаш. – В Салее такие редко встречаются.
– Я привезла её из Хоётора, – тихо призналась Лирка. – Побоялась писать в письме. Боюсь… – она осеклась. – Переживаю, что с ней могут быть проблемы.
– Какие проблемы могут быть с таким маленьким ребёнком?
Женщина помедлила. Она не имела права рассказывать об услышанном на хоёторской стороне посторонним, но и не хотела что-то утаивать от господина Руахаша.
– В Хоёторе суетятся из-за какого-то пророчества о проклятом ребёнке, – всё же призналась она. – Девочку мне отдала мать. Она чего-то боялась, но говорила слишком быстро, я её не поняла. А накануне отъезда на наш дом напали, и охотились нападавшие на ребёнка.
Жрец вскинул на неё тяжёлый взгляд, и в нём явно отразилось нечто звериное.
– Не знаю, заберутся ли они так далеко…
– На территории храма любого детоубийцу ждёт смерть, – холодно и ровно отозвался Руахаш. – Ты не дала ей имя?
Женщина смущённо потупила взгляд. Подспудно она ощущала вину перед ребёнком. Вину за то, что не могла уделять ей слишком много времени из-за путевых хлопот, вину из-за отсутствия нормального имени. Но самый больший стыд Лирка чувствовала из-за собственного настороженного отношения к малышке.
Она не плакала. Ни разу. Даже когда болела. Обиженно куксилась, кривила ротик, но не плакала. В остальном она была самым обычным ребёнком. Не было такого, что смотришь на неё и чудится, будто малышка следит за тобой осмысленным недобрым взглядом. Ну, как это в страшных историях описывалось, где младенцами злые духи притворялись. Девочка пускала слюни, мямлила что-то непонятное, корчила гримаски, внимательно следила за пальцами, когда ими водили над её лицом. В зверином облике она была ещё более обычной и даже скулила, когда ей требовалось внимание.
– Нет, – наконец ответила Лирка. – Не могу подобрать ничего достойного.
– Я назову её.
«Что это с ним?»
Вопрос Ирреса заставил женщину присмотреться к жрецу. Тот с лёгкой улыбкой смотрел на дитя, как-то незаметно для Лирки полностью оттащив корзину под свой бок.
«Инстинкт,
– пояснил господин Наэш. –
Он волк, а дитя самый что ни на есть щенок».
– Буду очень благодарна. Господин, я могу забрать её?
– Конечно, – жрец спокойно разогнулся. – Пойдёшь отдыхать?
– Нет, я хочу сегодня успеть в школу. Надо разораться со всем побыстрее. Мхян и Ханён присмотрят за ней.
– Ну зачем же? – мужчина вновь склонился над корзиной. – Мальчики устали, пусть отдыхают. Я присмотрю. Иди спокойно.
– Но… вы так заняты… – неуверенно протянула Лирка.
– Она не помешает. Иди.
– Точ…
«Какая ты нудная! Беги, пока позволяют!»
Всё ещё неуверенная, Лирка поднялась и зашагала к двери. Уже открыв её, она вновь обернулась и тихо спросила:
– А… его могила там же?
Господин Руахаш вскинул голову и мягко улыбнулся.
– Да. Ты найдёшь её.
– Спасибо.
Дверь за оборотницей закрылась, и Руахаш вновь перевёл взгляд на дитя. Взгляд его потемнел, и мужчина тихо прохрипел:
– Какой милый комок плоти.
Глаза вновь высветлились до желтизны, и жрец лениво отмахнулся:
– Отстань.
[1]
Шана
– с южносалейского «нежная».