Печать безумных. Безымянные

Глава 12. Жрец Ваирака

Три месяца спустя. Жаанидый

Столица несильно изменилась с тех времён, когда Лирка здесь жила. Кое-где поменялись торговые лавки, закрывающие город древесные кроны раздались ещё больше.

– Ого! – никогда ранее не бывавший в Жаанидые Мхян восторженно осматривал высоченные стволы, поднимающиеся над воротами. – Они почти как в Лесу!

На взгляд Лирки, сильно преувеличивал. Но столица впечатляла. Восхитительно изящные крыши и шпили то тут, то там выглядывали из свежей зелени крон. Жаанидый походил на тщательно ухоженный сад, распланированный и украшенный беседками и затейливыми мостками.

По крайней мере с восточной стороны, где трущобных районов было меньше. Над этими сосредоточиями бедноты ветви смыкались как в настоящем лесу. Редко-редко попадалось здание достаточно высокое, чтобы его крыша была видна среди листвы. После глухих деревень приграничья и застав, на которых они в основном останавливались, Жаанидый блистал огранённым изумрудом и виделся городом богов.

Онт и Лирка смотрели на приближающиеся ворота больше с настороженностью, чем с восторгом. Последний раз смотрящий наведывался в столицу века четыре назад. Но причёсанное великолепие уже не могло привести его в трепет после сияющей дикости Хоёторского Леса. Лирку же слишком вымотала долгая дорога.

От Харинской заставы на драконе они добрались только Восточных Охотничьих угодий, где постоянно располагался двухтысячный полк новобранцев: приграничная полоса с Многоимённым землями прекрасно подходила для тренировок желторотых юнцов. Полноценных войн там давно не бывало, а вот мелких стычек хватало.

И вот там везение изменило путникам. Изменило оно им, впрочем, ещё раньше, когда из-за задержки на Сивийской заставе посыльный дракон вылетел на неделю позже планируемого. А в угодья они прибыли ровно в момент обострения отношений с каким-то из приграничных народов. Посыльного дракона срочно изъяли для военных нужд: необходимо было доставить снаряжение и продовольствие заброшенным в леса воинам. Путников же отправили с подводой до ближайшей заставы в западной стороне, между угодьями и Сумеречными горами, снабдив письменным распоряжением для хавария, чтобы он всех имеющихся драконов отправил на подмогу к границе.

Путешествие по суше выпало на неудачное время. В эту зиму снега в горах выпало очень много и воды по весне сошло великое изобилье. Реки вышли из берегов, потопило многие хозяйства. К моменту выдвижения в путь воды уже отступили, но земля ещё не просохла. Подводы застревали в слякоти, каждый привал вне поселений вызывал ропот у путешественников. Дети и старики-то ночевали в телегах, а остальным приходилось тесниться на сырой земле у чадящих из-за влажных дров костров. На середине пути малышка Золотинка начала кашлять, пришлось сойти с повод и остаться в первой попавшейся деревне. Через неделю, наняв телегу, двинулись дальше, но захворал уже Ханён, а через сутки и Мхян слёг. Последний едва богам душу не отдал, насилу выходили! Измученная Лирка уже начала считать, что у неё не двое, а трое детей, причём старший самый проблемный и беспокойный.

Кое-как добрались Ирцкой заставы, а уж оттуда с большим комфортом поехали в сторону Сумеречных гор вместе с отрядом выучеников. В Хванейской крепости им наконец удалось перехватить посыльного дракона и добраться на нём аж до заставы на Ревышиевой луке. От неё они уже по Ревышию добрались на судне до местечка Издняки, где наняли телегу и вот наконец доползли до ворот Жаанидыя.

Лирке хотелось просто рухнуть в пыль и заснуть мёртвым сном.

Столь долгий и сложный путь с младенцем на руках, десятилетним ребёнком у «юбки» и совершенно бедовым двадцатилетним парнем, который всё ещё вёл себя как пятнадцатилетний, мог свести с ума любого. И Лирка сошла бы, не будь у неё ехидного Ирреса и благоразумного и мудрого господина Наэша. А ведь когда она ехала на Харинскую заставу именно эти двое сводили её с ума: Иррес своей ядовитой злостью, а господин Наэш суровыми требованиями не глупить и вернуться назад.

– С чем в город едете? – путь им заступил страж. Он сразу вскинул тусклый скучающий взгляд на господина Онта.

Но вперёд выступила Лирка. Протянула бумаги и коротко ответила:

– Возвращаемся со службы с Харинской заставы.

Оборотень смерил её чуть удивлённым взглядом и неохотно вперил взор в потрёпанный лист.

Лирка не без оснований чувствовала себя главой их маленького отряда. Господин Онт прожил долгую жизнь, но прожил её в большинстве своём в военной среде и в простой жизни терялся. Так что основная часть забот в пути выпала на плечи женщине. Она и договаривалась на заставах, общалась с жителями в деревнях, где они останавливались на привалах, измышляла, чем бы накормить младенца, когда свежего молока нет, и решала множество других вопросов. Смотрящий, которому было тяжко и неловко, что она взяла на себя все заботы, смотрел за мальчиками и отвечал за охрану. А также гонял соскучившихся по женской ласке мужиков, коих было множество на заставах. Мхян и Ханён по очереди нянчили Золотинку, которой так и не придумали нормальное имя. Перед малышкой Лирке было стыдно. Погружённая в путевые заботы, она не могла уделять ребёнку много внимания и почти полностью поручила её заботам мальчишек, когда уверилась, что они более-менее навострились в уходе за младенцем.

– Проезжайте, – стражник отступил в сторону, и бородатый возница лениво подстегнул лошадку.

– Нас кто-то встречать будет? – спросил господин Онт.

Лирка пожала плечами.

– Не знаю.

Она направила посыльного из Издняков, сообщая Майяри, что через дня три-четыре будет в Жаанидые. Но встречать себя не просила.

И даже надеялась, что подруга не будет ждать её у ворот.

Лирка сильно нервничала и постоянно косилась себе за спину. О сыне подруге она не рассказывала. Мало того, когда Майяри прилетала к ней на заставу – а она как раз только разрешилась от бремени, – Лирка посмела скрыть ребёнка. Слишком хорошо знала характер подруги. Та бы её насильно в столицу увезла.

Страшно было предположить, как Майяри отреагирует на такую ложь. Лирка завидовала Эдару, который должен вернуть в столицу значительно позднее.

Хотя, может, Майяри уже знает? Хаварий Гед говорил же, что ему написывал старый консер. А Лирка не сообщала начальнику, что у неё есть тайны от друзей.

Нервозность, которая владела женщиной, ощущалась, и Онт тоже переживал.

Только они миновали ворота, как по улице разнёсся громкий возглас:

– Эй, Лирка!!!