Печать безумных. Безымянные

– Хайнес здесь я! Как скажу, так и будет!

– Хорошо, Сильнейший, – не стал спорить Илиш. – Скажите вашему отцу, что вы отменяете его решение.

По лицу Узээриша заходили желваки, и он раздражённо фыркнул. В глазах Орлида всё сильнее и сильнее разгоралось ликование. Видимо, он всё же сомневался, что затея удастся.

– Даже не думай, что будешь ошиваться рядом с ней, – предостерёг его Риш. – У неё много дел, и ей вообще не полагается носа из кабинета казать.

– Я не собираюсь отвлекать госпожу от работы.

Орлид собирался провожать её после работы.

Похоже, хайнес угадал его мысли, потому что в жёлтых глазах зажегся опасный огонь.

Пока они с Орлидом обменивались взглядами, Илиш обратил внимание на дрожащую Лирку и отметил, что дрожала та не от ярости. Бледный цвет лица, испарина на висках, почти застывший взгляд и закушенные губы говорили о страхе, даже панике. И мастеру стало немного её жаль.

– Хватит препираться, – бросил он ученику и хайнесу. – Вообще-то я первый обратил внимание на девушку, так что право первого ухаживания за мной.

– Мастер!

– Илиш!

Лирка, вздрогнув, посмотрела на него, и артефактчик ей подмигнул. Напряжённые плечи девушки ощутимо расслабились.

– Ещё одиннадцать лет назад, когда ты… вы, – он посмотрел на хайнеса, – её и не знал, наверное. А ты, – взгляд достался ученику, – исходил зелёными соплями.

– Хотя бы оделся сперва, перед тем как ухаживания предлагать, – фыркнул Риш, не принимая заявление мастера всерьёз. – Или ты всех на свидания зовёшь в чём мать родила?

– Зато моя будущая жена будет уверена, что берёт не кота в мешке, а настоящего мужчину, у которого есть

всё

, – нахально заявил Илиш, на что директор страдальчески застонал. Взгляд химеры метнулся к группе девушек-хаги, и он приметил одну, которая, раздвинув платок, смотрела на него левым глазом. Мастер тут же осклабился: – Ах, бесстыжая!

Та охнула от ужаса и, туго стянув покров, осела на землю, словно хотела утечь сквозь неё. Раздался всхлип, и мастер Лозен посмотрел на артефактчика с усталым укором. Теперь ему придётся убеждать юную дурёху, что это не она стыд потеряла, а мастер вредная химера неудачно пошутил.

– Вот перед своей будущей женой и щеголяй!

До Лирки с запозданием дошло понимание, что между хайнесом и мастером Илишем, видимо, лежит давнее знакомство.

– Ты, – Риш ткнул пальцем в Лирку, – экзамены сдала?

Ты только кивнула.

– Тогда идёшь со мной!

– У меня выходной. Два выходных! – встрепенулась та.

– Идёшь со мной, – на неё уставились злые жёлтые глаза.

Орлид мялся. Было видно, что он хочет заступиться, но всё же терпение хайнеса небезгранично. Парень опасался, что заступничеством навредит не только себе, но и Лирке.

Магичка посмотрела в сторону общежития лекарей и поджала губы.

– Простите, господин. Если нужно, я готова выйти на службу завтра. Но сегодня у меня дела.

– Боги, да я с тобой только поговорю, пугливая ты птаха! – вспылил Риш.

«Птаха» напугала Лирку ещё больше, и она просто застыла на месте, глядя на хайнеса нечитаемым взглядом. Тот выругался и пошёл к ней сам, проламываясь через кусты. У Лирки внутри всё льдом покрывалось от его приближения, обламывалось глыбами и ухало в живот. Предательский холод расползся по коленям, когда Сильнейший решительно отпихнул Орлида в сторону и уже протянул к ней руку… но вдруг охнул и отшатнулся. Вздрогнувшая Лирка почувствовала, как её талию стискивают чьи-то руки, и, опустив взгляд, увидела снежно-белую макушку сына.

– Две сажени! – сердито прошипел мальчик, прожигая отпихнутого им хайнеса злым взглядом. Его руки сильнее сжались, и он ревниво зашипел. – Нельзя вам к моей маме подходить! Это моя мама!

Риш изумлённо на него уставился. Затем осмотрелся, увидел мнущегося неподалёку Мхяна, который явно не знал, как реагировать на смелость мелкого.

– Вот ревнивая поганка, – невольно вырвалось у Риша. Плохого настроения как не бывало, улыбка неудержимо начала расползаться по лицу. – Мне сказать-то пару слов надо.

– Мне говори, – мальчик неуступчиво прищурился. – Я главный мужчина в семье!

– А если я хочу что-то тайное сказать? – Узээришу доставляло особое удовольствие злить мелкого медвежонка. Тот так потешно защищал маму, ревновал её, что напоминал Ришу его самого, когда тот маленьким был.

– Всё равно мне говорили! – злые чёрные глазёнки засверкали любопытством.

– Мне что, даже на полшажочка нельзя подойти? – продолжал веселиться Риш.

– Даже на волос. Все мужчины… все взрослые мужчины… – Ханён осёкся, припоминая, что там дядя Ёрих говорил, и продолжил: – …собаки! Так и норовитесь чужих жён укусить.

– Ханён! – охнула Лирка.

– Да ладно, я с детьми не воюю, – успокоил её Риш и уже Ханёну: – Так у мамы твоей нет мужа.

– Но будет! – уверенно заявил мальчик. – Она будущая жена.

– А я, может быть, претендую!

– Нет! – маленький защитник оскалился и зарычал как взрослый. – Нет, тебе не отдам!

И страх окончательно отпустил Лирку, сменившись умилением. Она склонила голову, принюхиваясь к волосам сына и пряча улыбку. Руки сами обняли мальчика, прижимая его теснее к телу, закрывая маленького защитника от опасностей и бед.

– И тебе тоже нет! – окрысился Ханён и на Орлида, ощутив поддержку матери.

– А я? – возжелал узнать мнение о себе мастер Илиш. – Детям я нравлюсь.

Мальчик уставился на него горящими глазами. Видимо, он порывался яростно отвергнуть и его, но не мог, потому что восхищение от увиденной ранее химеры всё ещё теснило грудь и в сердечке пухл искренний восторг.

– Эй, ты ещё раз подумай, – посоветовал оскорблённый Риш, когда молчание маминого защитника затянулось. – Я-то хайнес!

Нахалёнок бросил на него исподлобья злющий взгляд, ранив этим трепетного сова. Тот тут же отыгрался на разумной половине, которая даже птенца обаять не может.

– Как зовут самого смелого оборотня? – мастер Илиш присел перед мальчиком.

Повязанный на бёдра кафтан разошёлся, открывая жилистую левую ногу едва ли не до паха. Лирка старалась туда не смотреть.

– Ханён, – не очень охотно, но уже не столь яростно ответил мальчик.

– А меня Илиш, – мастер протянул руку для рукопожатия и с улыбкой посмотрел в чёрные глаза. Мальчик поспешил перехватить его руку и от души сжать. Мужчина добродушно рассмеялся, а затем резко подался вперёд, поражённо всматриваясь в глаза ребёнка. – О, да, мы с тобой почти тёзки!