Страница 192 из 208
Глава 49. Две сажени
«Ладно, и так сойдёт»,
– решил Иррес.
Но Лирка упрямо дописала абзац и заново вчиталась в написанное.
«Ты ошиблась. Переделывай»,
– недовольно потребовал господин Наэш.
«Опять?!
– возмутился дух. –
Где теперь-то?»
Но бывший хайрен упрямо молчал. Он и так сделал слишком многое. Ошибку Лирка пусть сама выискивает и исправляет. Та, сцепив зубы, напрягла память и вновь прочитала ответ, пытаясь понять, что не так.
Экзамен для восстановления оказался не таким сложным, как женщина успела навоображать. Бросившим учёбу и решившим её продолжить требовалось сдать три предмета, являвшихся главными для их отделения. Три практических предмета. А со службой на приграничной заставе у Лирки не было шанса позабыть артефактологию, зельеварение и науку боевых заклятий. Кое-что она всё же не помнила, из разряда очень специфических знаний, которые нигде кроме школы больше и не пригодятся. Что-то помнила в недостаточной мере. Но в целом провалиться ей не грозило. Увы.
Может, не исправлять?
Молчание господина Наэша ощутимо отдавало укоризной. Пришлось с тяжёлым вздохом всё же вывернуть память наизнанку и сообразить, что в формуле Рооша вместо обозначения сопротивления материи стоит обозначение плотности для жидких сред. Тьфу ты! Этими обозначениями наверняка ни один маг после выпуска не пользуется. Проще своими словами обозвать, чем вспомнить закорючку-символ!
«Теперь сойдёт»,
– одобрил господин Наэш, но в голосе сквозило недовольство.
Лирка подозрительно оценила ответ и исправила решение в предыдущей задаче. Ошиблась-то на единицу, даже досадно от самой себя стало.
Всему виной несобранность. После бурного завершения дня она так и не смогла уснуть, продолжая обдумывать проблему с воровской казной. Решение, увы, так и не пришло в голову. И сейчас, находясь далеко от остальных членов отряда, Лирка не могла собраться и переживала, всё ли у них хорошо. Ханёна в доме главного мага рядом с Маришем она оставлять побоялась и взяла его и свободного от службы Мхяна с собой.
И теперь уже нервничала и переживала, как бы эта парочка не разнесла что-нибудь. У обоих в силу возраста мозги ещё не наросли, а сил и возможностей вредить хоть отбавляй.
Лирка бросила взгляд на преподавательский стол. Тут же столкнулась с поразительной прозрачности голубыми глазами мастера Илиша и торопливо уткнулась в собственный ответ. Перед мастером как раз сидел молодой крепко сбитый оборотень, старательно шпаривший что-то про теорию Доафф. Восстанавливались в этом году только они двое, и в коридоре словоохотливый малый без всякой просьбы выложил незаинтересованной Лирке про себя всё. Приехал он аж и самой Дреи, учился раньше на артефактологии, собирается восстанавливаться туда же и поведал о страстной надежде, что мастер Илиш больше не преподаёт. Подошедший незаметно мастер с большим удовольствием разрушил его мечты.
«Готовился парень»,
– с досадой и завистью протянул Иррес, часто испытывавший потребность быть первым во всём.
«Он уже допустил пару существенных ошибок,
– Лирка не знала, как выглядел господин Наэш при жизни, и представила тёмный силуэт с длинными волосами, укоризненно качавший головой. –
С него как с бывшего ученика отделения артефактологии спрос строже».
Словно услышав его, мастер Илиш поморщился и недовольно воззрился на вмиг побледневшего парня.
– И ты считаешь это дерьмо хорошим ответом? – от звука шершаво-хриплого голоса преподавателя невыносимо сильно захотелось выпрямиться и счесать с кожи застывших мурашек.
Как-то Майяри высказала мысль, что все мастера-артефактчики схожи меж собой вредным характером. Лирка иного преподавателя не знала… Хотя… Если припомнить саму Майяри, страстно увлекавшуюся артефактологией, зерно истины в словах подруги узреть можно.
– Но я готовился… – обиженно протянул парень.
– Готовился паршиво сдать? – вскинул тонкие блеклые брови мастер. – Ты перепутал усиление и мощность и сейчас рассказываешь мне про влияние тяжести при расчётах, хотя этот показатель в теории Доафф не учитывается. Где применяется теория Доафф?
– Обычно для заклятия щитов для отражения магических атак, – расстроенно отозвался парень.
– А твои расчёты подходят только, чтобы ночной горшок заклясть, чтобы в него посрать не могли. И сдвинуть с места тоже.
Лирка от души сочувствовала собрату по несчастью. Мастер Илиш никогда не жалел учеников, за ошибки разносил в пух и прах, не стесняясь в словах и выражениях. Чуть деликатнее он вёл себя только с ученицами, не столь крепко выражался и даже пытался выбирать выражения. С ней он тоже особо не церемонился.
Но вот в конце четвёртого года обучения именно к ней стал относиться куда ласковее… Лирка невольно поёжилась от набежавшего озноба.
– Твоё счастье, что у меня сегодня прямой приказ от директора быть понимающим, милосердным и нежным, – мастер поморщился, словно его малость подташнивало. – Сдал, свободен. Будешь отвечать так на занятиях или, не дай Хрибный, на полугодовом экзамене, и я организую тебе второй вылет из школы.
– Я… Нет, я буду стараться! – горячо пообещал оборотень, подскакивая с места. – Спаси…
– Иди отсюда, пока у меня добро не закончилось, – сквозь зубы процедил преподаватель и ткнул тонким пальцем в сторону двери.
Парень торопливо выскочил, боясь, что преподаватель передумает, – а тот мог! – и мастер Илиш тонко улыбнулся похолодевшей Лирке.
– А теперь моя бывшая любимая ученица. С нетерпением жду тебя, – мужчина почти ласково похлопал по столешнице напротив себя.
«Иррес, уходим»,
– распорядился господин Наэш.
Склизкий, противный ком ухнул вниз по пищеводу, и у женщины от волнения скрутило живот. Вот вроде бы пришла без всякого страха, даже с надеждой, что сдать не выйдет, а сейчас поднимается с противной слабостью в коленях и опасением, что мастер её сожрёт. Ещё и слова эти про «бывшую любимую ученицу». Мастер словно зло какое-то от неё запомнил. Накатило давно забытое ощущение, что она слабая и глупая ученица, а не уже более-менее опытная женщина-маг.
Лирка подошла, села и протянула исписанный лист. Мастер издевательски приподнял брови, рассматривая её ответ.
– Благодарю за уважение, – и насмешливо пояснил, когда женщина растерянно распахнула глаза: – От тебя велели экзамен принять, даже если ты пустой лист сдашь.
– П-почему? – поразилась Лирка такой несправедливости.