Страница 183 из 208
– Ханён, ну что ты пристал? – с расслабленной улыбкой, без особого энтузиазма попытался «урезонить» пацана Нарий, ради которого в гостиную Юдриш и пришёл. С угощением для гостя пришёл. – Вот любопытная мордашка. На заставе всех знал! Новый кто приезжает, мы ещё не знаем, а он всё знает.
– Ты, поди, уже в этом доме больше меня знаешь, – весело подначил насупившегося мальчишку Юдриш и для Нария: – Его даже подвале ловили. На диво пронырливый мальчик!
– Это он от дядюшек набрался, – с горделивым достоинством отозвался вредитель.
– Я у охраны спрошу, – сердито заявил Ханён и направился к двери.
– Вот упрямый! – восхитился Юдриш.
– Пойду остановлю, – Нарий с тяжёлым вздохом поднялся и не очень-то торопливо последовал за убежавшим ребёнком.
В холле он плечом к плечу столкнулся с почти скатившейся с лестницы Лиркой.
– Где Ханён? – обеспокоенно спросила она.
– Пошёл трепать нервы дяденькам-часовым, – скучающе отозвался Нарий. – Смотрю, ему здесь почти всё позволяют. Господин Юдриш мне минут семи заливал, откуда они сегодня нашего птенца доставали. И подзатыльник он словил только за приближение к хриппуте. Я бы отшлёпал шалопая уже ободранный куст малины.
– Да её тут много! – обиделась за сына Лирка.
– Но ему почему-то приглянулась соседская.
«Горсть ягод пожалели, жлобы!»
– фыркнул Иррес.
Ну, соседская – это действительно нехорошо.
Они вместе с Нарием вышли и остановились на верхней ступеньке парадной лестницы. Под навесом в парке горели фонари, и слуги уже заканчивали накрывать на стол под бдительным присмотром прямого как палка домоправителя.
– Дяденька Мариш!
Лирка и Нарий, вскинулись как псы, учуявшие матёрого волка, и напряглись.
– А тут дяденька недавно незнакомый был. Он новый слуга?
«Волчара» медленно повернул голову и надменно взглянул на наглого пацана.
– Ты уже со всеми перезнакомился, заноза. Новых слуг нет, – холодно отчеканил мужчина.
– Но дяденька был!
– Хватит меня донимать. Твоя мать вернулась, иди на ней виси.
Лирка почему-то устыдилась даже.
– С такой наглостью по жизни он не пропадёт, – впечатлённый Нарий покачал подбородком.
– Дядя Мариш, а правда, что вы самый главный разбойник в мире?
Помянув Тёмных, Лирка поторопился спуститься.
– Нет, – ровно ответил Мариш.
– Жаль, – разочарованно протянул мальчик. – А в Салее?
– Может быть, – уклончиво ответил домоправитель. – Нам не нужно столько соуса, уберите.
– А как стать таким же, как вы?
– Тебе не надоело задавать один и тот же вопрос? – Мариш, несмотря на ребёнка, налил в один из бокалов морс и достал из кармана маленький бумажный свёрток.
Развернул его, брезгливо принюхался, даже на язык попробовал, а потом ссыпал всё в бокал и разболтал.
– Это яд? – звенящим шёпотом спросил Ханён.
Лирка невольно замедлила шаг. Домоправитель явно не собирался причинять вред её сыну и воспринимал его докучливые вопросы как комариное жужжание.
– Ага, – не стал разочаровывать ребёнка волк. И осмотрелся, видимо, выискивая жертву.
Жертва нашлась быстро. От соседнего участка, недавно приобретённого и присоединённого к дому главного придворного мага, тихо и почти незаметно шёл тот самый маг.
– Эй, иди сюда, – грубовато и едва ли не сквозь зубы позвал Мариш.
Ёрдел посмотрел на него с совершенно нечитаемым выражением лица, но всё же развернулся и приблизился. Проходя мимо Ханёна, он словно бы рефлекторно погладил просиявшего мальчишку по волосам, а затем с тем же выражением лица уставился на протянутый бокал. Но всё же принял и сделал пару глотков.
Постоял. Подумал. И выдал:
– Здесь что-то есть.
– Там яд! – радостно сообщил ему Ханён.
– Там будет яд в следующий раз, – с угрозой протянул Мариш, – если мне опять придётся встречать господина Шидая вместо тебя. Ясно? Я тебе не нянечка, чтобы следить за твоим лечением. И вообще, где ты шлялся? Что с Лоэзией?
Маг, лицо которого, похоже, вообще не было способно меняться, посмотрел в сторону дома, и через секунду в одно из открытых окон верхнего этажа вылетел возмущённый, но в то же время весёлый возглас:
– Ёрдел!
– Она в порядке, – заключил тот и залпом допил морс.
Мариш сердито зашипел, запустил пятерню в карман и, вытащив целую горсть бумажных кулёчков, впихнул их в ладонь тёмного.
– Каждый вечер. По одной, – забота о хаги явно давалась ему с огромным трудом. – Раз навязался девочке, следи за собой, чтобы не оставить её раньше времени!
– Хорошо, – покладисто кивнул Ёрдел и, всунув горсть кульков обратно в ладонь домоправителя, зашагал к дому.
Вытаращивший ему вслед глаза господин Мариш просто онемел от яростного изумления. Да, до такой наглости Ханёну ещё расти и расти.
Тот, кстати, посматривал на застывшего столбом напряжённого волка шкодливым взглядом и явно готовился спросить что-то такое, чтобы уж точно заставить того кипеть. Но в этот момент он увидел мать и поравнявшегося с ней Нария, и последний, правильно истолковав взгляд паршивца, показал ему кулак.
«Ты глянь».
Лирка вздрогнула, реагируя на Ирреса, и заозиралась. Идущего в густой тени дома Юдриша она приметила не сразу и удивилась, как его Иррес увидел. Морду из спины что ли, высовывал? Оборотень скрылся за маленькой, весьма неприметной дверкой. Пока он её не открыл, Лирка её и не видела. Желания последовать за правой рукой Сумеречного Хайнеса у неё не возникло.
«Он воду с собой тащил».
«Он нёс кувшин,
– не согласилась Лирка. –
Откуда тебе знать, что там?»
«Так он сверху блюдечком прикрывал, чтобы не расплескалось, и вид имел весьма незаинтересованный. Будь там вино, по роже бы увидели».
«И что с того?»
«А кому он её тащит? У них там кто-то сидит?»
Лирка даже знать этого не хотела. Жаль, что господина Наэша нет, чтобы он мнительного духа урезонил.
«Странно… Беззубого этого, после беседы с которым Хабдир пропал, здесь видели. А сам Хабдир прям боялся ехать в столицу. И это тот, кто при виде жрала не бледнеет и кто даже с дыхания не сбился, когда жопу хриппуты в ладони от своего лица увидел».
Эту историю Лирка знала только по слухам.
«Поперёк приказа идти не боялся, на закон-то щурился с насмешкой, а тут трястись начал из-за каких-то своих незаконных делишек. Он в Арван-Ё не совался только потому, что считал, что мозгов у него не хватит сладить с местной чудью, а раз так, чего жизнью зазря бросаться? А тут…»