Страница 168 из 208
.
Если женщины её рода действительно были так могучи, как шептали злые языки, могла ли А-ара унаследовать их силы? Кое-что она умела, отец даже обучил её управлять возможностями, но всегда строго напоминал, чтобы она ни в коем случае не кичилась тем, что умеет.
«Эра Арван-Ё уходит в прошлое, – часто повторял отец. – Мы были единственным оплотом «иного» на юге Хоётора. Нас ненавидели, нам завидовали, нас боялись и уважали. Но мы всегда были чужими. Мы пришли из земель Разрушенных империй
[2]
и принесли с собой свои традиции. Нам повезло, что Господа Хито-Ё
[3]
приняли нас такими, какие мы есть. Но длани наших Господ больше нет над нами, и нам нужно забыть то, кем мы были, и стать наконец «своими»».
Совсем юной А-аре слова отца казались бессмысленными. Она родилась уже после потери Арван-Ё, не застала ни былого величия рода, ни иных традиций жившего на территории утерянного города арван-са. Но сейчас, после пережитых злоключений, после длительной болезни, которая будто бы обновила её сознание, после общения с крысаком, который оказался не таким, какими описывали всех крысаков, А-ара всё чаще и чаще вспоминала слова отца, по-новому их осмысливала и пыталась разгадать непонятное.
Век оборотней долог, но как же быстро ушло в забытьё величие Арван-Ё, утерянного менее пяти десятков лет назад. Всё ещё ходят и витают горячие требования вернуть утерянный город, народы Хоётора не могут забыть о столь большой потере. Но былая громкая слава Арван-Ё уходит из памяти, будто её старательно стирают.
Даже в детстве А-ара понимала, что её отец чужой для народа, в котором он проживал. Он словно бы стоял немного особняком. А-ара не понимала причин этой отчуждённости, не понимала, почему отца сторонятся.
Но сейчас она сама начинала чувствовать себя чужой. Смотрела вокруг и видела то, что не замечала раньше. Осмысливала происходящее по-другому. Как будто проснулась после очень долгого сна и теперь пыталась понять, где она и что с ней происходит. Мир вроде бы тот же, что и был раньше, но он вдруг стал менее понятным.
И вот сейчас, глядя на
охотниц
, вспоминая слухи о семье и былом величии Арван-Ё, причину, по которой Хо-ёта-си взял её в жёны, и малопонятные слова отца, А-ара пыталась представить, какой была бы её жизнь, если бы Арван-Ё остался с Хоётором. Могла бы она, как эти смелые и ловкие женщины, уходить далеко в Лес на долгое время, возвращаться с добычей и не ждать поддержки от мужа? Отчаянно смелая надежда затапливала грудь, А-ара старалась представить, какой она могла быть, но пока получалось не очень. Женщин, по смелости и умениям подобных мужчинам, она видела очень мало. Какими они ещё могут быть?
На седьмой день по становищу прокатило волнение.
Углядатаи сообщили, что видели недалеко представителей скаана-са. Хо-ёта-си плевался, жрец, обводя всех строгим взглядом, вел держать себя в руках и на конфликт с непотребным северо-восточным народом не идти.
– Не время для внутренних дрязг. Мы должны объединиться для борьбы с врагом внешним.
– Позор с такими объединяться! – рычал Хо-ёта-си, и многие мужчины в становище его поддержали.
Из слухов А-ара поняла, что большинство из присутствующих народов не рады приезду скаана-са. Только северяне и жители восточной стороны приняли весть спокойно, а кто-то даже с ехидной радостью посматривал на брезгливо кривящихся «праведников».
– Кто такие скаана-са? – не удержалась она и пристала к И-тона с вопросом.
Та недовольно свела брови, но поняла, что от любопытной девчонки теперь не избавиться. Как бы к мужу ещё не пристала с неуместными расспросами. Да и любопытство А-ары грело ей душу, с юной девушкой хотелось делиться опытом и смотреть, как она становится взрослее и мудрее.
– Это богатый народ с северо-востока. Они занимают город Вано-Ё. У них странные обычаи, осуждаемые Господами.
– Тогда почему Господа терпят их, да ещё и дали им богатство? – недоумевала А-ара.
– Господа везде разные, – И-тона понизила голос и опасливо посмотрела в сторону Дома Духов. – У них свои, у нас свои.
– А какие у них есть обычаи?
– Я то не особо знаю, – отмахнулась И-тона. – Только непотребство разное, о котором судачить любят больше, чем о хорошем. Мол, мужчина там не может брать больше одной жены. Да и не берёт он, зовёт…
– Как это? – удивилась А-ара.
– Да то Господа только знают. Слышала, что он приходит к понравившейся деве и просит идти к нему, а та решает, хочет ли. Ума не приложу, как они так делают.
И-тона на самом деле не понимала. А кто тогда сговаривается с родителями девы, сговариваются ли вообще? Как юная девушка сама может принимать такое сложное решение, как решение о становлении женой? В юные годы мудрости ещё нет. Не зря о свадьбах родители уговариваются, им-то уже виднее. А если девушка откажет, не ляжет ли это позором на семью, не отпугнёт ли других женихов? Кто-то захочет брать в жёны деву, которая и опозорить может срамным отказом? И ещё многого и многого не понимала И-тона.
К вечеру, когда Лес купался в красных лучах заката и переливался разноцветными отсветами листвы и стволов, на окраине лагеря северян появились скаана-са. А-ару как раз отправили к ручью за водой, и девушка, не устояв перед любопытством, спрятала кувшины и кустами пробралась ближе, чтобы посмотреть на загадочный богатый и неприличный народ.
Первыми показались высокие шерстистые сото̀ны. А-ара впервые вживую видела этих высоких – выше лошади – зверей. Ранее доводилось глядеть на них только на страницах отцовской книги, которую составляли ещё их предки. Четыре столбообразные ноги, потускневшая после долгой дороги серовато-белая шерсть, по птичьи горделивый изгиб шеи, небольшая голова с широким толстым клювом и длинный, волочащийся по земле гибкий хвост. На боках зверя мятыми тряпками лежали кожистые, покрытые бархатистой шёрсткой крылья. Их было не меньше десятка, и среди них сновало в два раза больше привычных и для их краёв разноцветных виверн. Скандальные виверны от усталости огрызались, рычали и тонко повизгивали, но спокойные сотоны, казалось, не обращали на их суету внимания и продолжали степенно вышагивать.