Печать безумных. Безымянные

Глава 43. Жрица

По прошествии седьмицы А-ара немного успокоилась. Крысака всё ещё искали, только уже не так живо, как вначале, но жрец всё же решил, что в становище проник посторонний, который и помог узнику сбежать. Стены шатров до сих пор дрожали от гневных криков, а женщины в поселении подозрительно переглядывались с соседками: не к тебе ли наш муж ходил? Сыну жреца, И-сон-ри, на третью ночь кто-то намял бока. Сам он обидчика в темноте не опознал и клялся, что тот не один был. Язва То-нии, поигрывая бровями, нашептала А-аре, что наверняка его другие мужья обмяли, в оглядку. Признать, к чьим бабам он ходил, И-сон-ри так и не признал, но если б признал, тогда бы не били, а утопили. Старшую жену его поколотил главный жрец, чтобы следующий раз мужа – сына его – срамить не смела, но язык ей это не прижало. Наоборот, более того обозлилась, а словом она разила хлеще, чем муж её стрелой. Что ни день, то появлялся в становище новый слух. Один раз даже заговорили что-то про То-нии, но И-тона сама сходила к сплетнице, и к вечеру разговоры утихли, смялись, да и вообще получилось, что кто-то кого-то просто неправильно понял.

– Тоже нашла на кого говорить, – ворочала тогда вернувшаяся И-тона. – У То-нии язык-то подлиннее будет.

Польщённая То-нии хмыкнула и передумала идти к соседке перемывать кости злословнице.

Решимость, которой А-ара прониклась, помогая сбежать крысаку, постепенно сходила на нет. Она всё чаще думала, как сдержать слово, данное То-нии и главной жене, нервничала и вновь осознавала собственную беспомощность. Возможно, она совсем пала бы духом, но привычный уклад становища круто изменился.

На первый же день после побега крысака прибыли оборотни от народа нота-са. Они не пришли гостями в само становище, а расположились лагерем в версте по восточную сторону. А-ара сперва испугалась, что грядёт новое столкновение с бывшим врагом, но через сутки пришла весть, что к закату прибудут представители народа олхи-са, которые жили далеко на севере, на самом берегу могущественного Моря.

– Зачем они едут? – обеспокоенно спросила А-ара у старшей жены.

– То нас не касается, – И-тона строго посмотрела на девушку, но та продолжала встревоженно глядеть, и она всё же сжалилась. – Грядёт собрание детей Хоётора для решения грозящей ему опасности. Давно оно уже задумано.

Более ничего она не знала. А-ара, томимая уже иной тревогой, пробовала подслушать мужа, но тот гостей в шатре не принимал, а с главным жрецом беседы вёл или в Доме Духов, или в шатре самого жреца. По становищу, конечно, гуляли слухи, но они больше касались самих гостей, особенно прибывших издалека. Дальние народы были овеяны таким количеством слухов, что зубоскалили о них с большим удовольствием. Несмотря на строгий запрет мужа и главной жены-матери, А-ара прогуливалась рядом с шатрами гостей, но, столкнувшись как-то раз с пугающим Ли-риан-си, перестала так делать. Шаман тогда долго и пристально всматривался в неё, даже когда девушка уже откровенно бежала, испугавшись его проклятущих чёрных глаз-бездн.

А когда начали прибывать народы с северо-востока Хоётора, и вовсе стало страшно в одиночку к воде ходить. Странные это оборотни, непонятные. Обережную вышивку на одежде почти не носят, зато нашивают камни разные и бусы. И приезжали они не на конях, как кочевники, и не своим ходом, как живущие в глубинах Леса. Ящеры под ними были, крылатые и бескрылые. Кто-то даже самых страшных мохнатых хоёторских тварей под седло подвести смог. Хо-ёта-си презрительно фыркал, но А-ара видела, как напрягаются широкие плечи мужа, а господин жрец И-тро-х и вовсе настороженного взгляда не скрывал.

Но более, чем внешний вид и ездовые звери, озадачивали порядки прибывших. А-ара знала, что не все народы Хоётора живут по тем же правилам, что и они, но никогда на самом деле не понимала, насколько разительным может быть отличие. Их муж, Хо-ёта-си, ни за что бы не взял на собрание кого-то из жён. Их дело блюсти порядок в шатре, нечего таскаться за ним хвостом, когда он важные дела решает. Но мужчины с северо-востока не чурались везти жён с собой, и те вели себя пугающе свободно. У мужчин хуани-са столь вольное поведение вызывало едва сдерживаемую ярость, они судорожно стискивали кулаки и не понимали, почему должны терпеть прямые, мало почтительные взгляды чужих женщин и молчали только потому, что жрецы распорядились не ссориться с чужаками.

Чужие женщины мало того, что не сидели в шатрах, так ещё и порой исчезали в глубинах Леса. А-ара слышала, как мужчины в становище насмешливо фыркали, что с концами и исчезли. Но те возвращали через сутки-двое с добычей. А-ара сперва глазам поверить не могла, когда две молодые женщины с косами белого цвета вернулись в лагерь, неся на плечах пиху̀тну

[1]

. Она всё ждала, что сейчас за ними выйдут мужчины-охотники, но так и никого не дождалась. Женщины же сдали добычу соплеменникам и пошли чистить оружие. И глядя на то, как сноровисто и быстро они управляются с чисткой и заточкой, А-ара проникалась робкой убеждённостью, что они сами смогли добыть вкусного и ценного зверя.

Мужчины с других сторон Хоётора смотрели на добытчиц с нескрываемым… презрением? А-ара не понимала, что видела на их лицах. Ей чудилось, что они в замешательстве и пытаются скрыть пренебрежением свою слабость.

Шептались даже – да простят Господа! – что среди приехавших женщин есть воины и, вот нелепица, шаманы! Про последнее А-аре хотелось узнать сильнее всего. Она даже не устояла и рискнула спросить мужа, на что тот презрительно фыркнул.

– Бред. Не может женщина нести в себе умение править силой. А те, кто смеют называть себя шаманами, дорого поплатятся перед Господами за наглость и ложь.

Из ответа мужа А-ара поняла, что есть среди чужаков женщины, которые называют себя шаманами. Сердечко у неё заколотилось, и она вспомнила слухи, которые витали про её семью в поселении, когда она ещё жила при отце. Никто открыто про то не говорил, сам отец сурово хмурил брови и велел более никогда не задавать ему такие вопросы, но шептались, что

бабка А-ары, мать её отца,

и кто-то из

тёток

имел власти в Арван-Ё больше любого мужчины. Что будто

бабушка

была едва ли не жрецом или – как звучит-то необычно –

жрицей.

Она погибла при битве за Арван-Ё, так же, как и упомянутые тётки. От всей семьи Арван осталось не так много детей, и им пришлось идти с поклоном к соседям, чтобы те позволили проигравшим поселиться на их землях. К отцу в поселении относились со страхом, он был сильным шаманом, но за спиной всё равно шептались, что он

из рода проигравших