Печать безумных. Безымянные

– Мы хотели как лучше, – Иррес умильно прижал голову к лапам.

–

Ты

хотел как лучше, – не согласился нести ответственность господин Наэш: вылазка удовольствия ему не принесла.

Пугающе молчаливая Лирка продолжила шнырять по спальне, пытаясь найти хоть что-то подходящее. Ханён придерживал дверь с выломанным замком и обеспокоенно посматривал то на высунувшего нос из гардеробной подселенца, то на взбешённую мать.

– Ну чего ты в самом деле злишься? – Иррес опасливо мялся на пороге, но особо не боялся. Самые тяжёлые и опасные предметы он спрятал в шкафу за своей спиной. – Должен же её был кто-то проучить? И хайнеса заодно твоего из беды выручили. Я, можно сказать, через себя ради него переступил!

Господин Наэш тяжко вздохнул.

Лирка замерла у окна, оценивающе осматривая занавески. Придушить, что ли, ими задумала?

– Она и не испугалась-то сильно. Утром уже будет думать, что кошмар приснился. Нечестивым душам они часто снятся.

– По опыту знаешь? – поинтересовался бывший хайрен.

– Ну ты…

Лирка дёрнула за занавеску, срывая её вместе с карнизом. А затем начала безжалостно обдирать длинную деревяшку от ткани, как палку от лишних веток. Иррес попятился.

– Господин Наэш, прячьтесь ненадолго, – промораживающе спокойно попросила женщина, и в глазах подселенца тут же потух голубой свет.

– Мама, – в ужасе прошептал Ханён, – нас же услышат.

– Да я же тебя загрызу! – совсем неубедительно пригрозил Иррес.

– Иди сюда, скотина! – прорычала женщина и с карнизом наперевес подступила к подселенцу.

Вниз Узээриш вместе с Саврием спустился едва взошло солнце. Выглядел хайнес куда бодрее и радостнее, чем прошлым вечером, казался свежим и отдохнувшим. В холле они столкнулись с, казалось бы, никогда не спящим Фошием. Домоправитель удивлённо на них воззрился и расстроенно протянул:

– Уже восвояси собираетесь, Сильнейший? А как же завтрак?

– Дела, Фоший, дела, – радостно оскалился Риш. – Да и опасаюсь, что мне здесь до смерти помогут.

Домоправитель смущённо крякнул.

– Ты сходи разбуди Лирку. Пусть собирается. Со мной во дворец поедет.

Оборотень удивлённо на него посмотрел и развёл руками.

– Так она уже уехала!

– Как? – опешил Риш и посмотрел в окно, чтобы убедиться, что солнце действительно едва окрасило собой небо.

– Да так. Сказала, на службу рано, надо сына домой завезти.

Хайнеса досадливо скривился. А он уже предвкушал, как будет испепелять магичку пронизывающим взглядом в экипаже… Слиняла!

– И не жалко ей ребёнка в такую рань поднимать? Оставила бы у

дедушки Шереха

.

– Так это наше, медвежье, – Фоший благостно улыбнулся. – Дитятко сперва надо в берлогу упрятать, чтоб вражьё всякое не нашло, а потом можно и на работе трудиться.

Риш презрительно фыркнул.

За «вражьё», похоже, выступает он!