Страница 158 из 208
– Он?! – Жадала возмущённо ткнула пальцем в обмякшего Риша. Лирке пришлось его придержать и прижать лицом к своему животу. – Ты его будто ни разу пьяным не видел! Да его пьяного в зубах как щенка переносить можно!
– Вот! – рьяно согласился с ней Шерех, стараясь незаметно отступить подальше от разъярённой супруги. Фоший так и вовсе к самой двери отошёл. – Ну не мог он! Я подумал, чего мальчик терзается? Незабудка действует только на память разумной ипостаси, но зверь-то должен помнить. Только к его памяти не добраться. Но были случаи, когда в стрессовых обстоятельствах зверь всё же пробивался со своим сознанием и памятью, утягивал вторую половину к себе, на свою сторону оборотного мешка, и делился воспоминаниями. И мы создали такие обстоятельства, чтобы птичка Риша возмутилась и попыталась доказать, что это не так.
– Ты старая жестокая сволочь! – Жадала оскалилась и страшно зарычала на мужа.
Взбешённая Лирка, забыв, кто перед ней, тоже глухо зарычала. Старый консер благоразумно отступил под натиском разъярённых женщин.
– Бедный Риш, – хозяйка дома подошла к хайнесу и ласково отвела его волосы, ощупывая лоб и щёки. – Истерзали мальчика. Маразматики старые!
Фоший, выпучив глаза, ретировался в коридор. На этом поле боя он своему другу не товарищ.
– И ты! – Жадала накинулась на всхлипывающую девушку. – Додумалась пойти на поводу!
– Но хозяин…
– И что, что хозяин?! Хватит реветь!
– Но дух… он меня накажет…
– Это совесть тебе твоя приснилась! Живо вниз! Я с тобой ещё поговорю!
Девушка метнулась прочь под злобным взглядом Лирки.
– Но сов-то хоть попытался? – с надеждой спросил Шерех у Риша.
Тот вновь припомнил, как птица внутри разъярённо встрепенулась… и успокоилась. Риш поднял взгляд вверх, на решительное и злое лицо Лирки, которая, казалось, была готова вырвать из старого волка пару кусков. И только уважение к госпоже Жадале её останавливало, признавая за волчицей право первого укуса. Она, похоже, уже сама не осознавая, что делает, прижала его голову ещё крепче и яростно его гладила. Сумятица в голове прояснилась, Риш почувствовал, что силы и способность мыслить к нему возвращаются.
– Кошмар, что натворили! – продолжала сокрушаться госпожа Жадала. – Риш, мальчик мой, не злились на них. Годы берут своё, ума уже нет. Прояви снисходительность к преклонному возрасту.
Шерех явно не был согласен с супругой, но благоразумно отмалчивался.
– Ничего, – странно спокойно протянул Узээриш, осторожно обнимая Лирку за талию. Та, в ярости, даже не заметила. – Переживу. После такой встряски ничего не страшно.
– Я его сама разорву, – кровожадно пообещала консери. – А теперь вон все отсюда! Интриганы! Я сейчас принесу тебе что-нибудь успокаивающее, – ласково заверила она Риша.
– Буду благодарен, – хайнес пристально посмотрел на Саврия, и тот, слегка приподняв брови, вышел вслед за старым консером.
– Милая, присмотри за ним, – распорядилась госпожа Жадала, будто магичка собиралась уходить.
Только они остались вдвоём, как Лирка обеспокоенно посмотрела на хайнеса и предложила:
– Хотите прилечь? Давайте я провожу вас?
– Да… Что-то я немного переволновался, – признался Риш, – колени подрагивают.
Женщина с готовностью помогла ему подняться и подпёрла с одной стороны. Мужчина старательно на неё навалился, и они осторожно зашагали к двери в спальню. Уже почти подойдя к порогу, Риш неожиданно схватил Лирку за плечи и резко припечатал её к стене, нависая над ней и впиваясь в её ошарашенное лицо лихорадочным взглядом.
– Это ведь ты была со мной в ту ночь?! – жадно спросил он, склоняясь ещё ниже и едва ли не соприкасаясь с её лбом. – Это была ты, верно?!