Печать безумных. Безымянные

Глава 38. Не обижу

Выпивать хайнес отправился в «Дремучий Жаанидый». Хозяина таверны, похоже, предупредили о желании Сильнейшего напиться в его заведении, так что, когда самый влиятельный оборотень Салеи переступил порог, внутри сидели только самые благонадёжные из посетителей и те, с кем по мнению Тишкана хайнес не прочь был бы перекинуться парой слов, а между столами заместо подавальщицы сновал гибкий Тишканов сынок, юный отрок со столь светлыми волосами, будто и вовсе неродной хозяину таверны.

Лирка, господин Аризей и ещё парочка оборотней вошли в таверну с чёрного входа, попав сразу на кухню. Общий зал просматривался через небольшое окошко, там и засели мужчины.

– Ещё трое в зале, – господин Аризей встал за спинами подчинённых и глазами показал Лирке сослуживцев.

Те ничем не отличались от других посетителей таверны. Не очень высокие, не самого крепкого телосложения – а один даже хлипковат, – одетые в простую, но добротную одежду, какую себе мог позволить ремесленник. И вышивка на ткани не для отвода глаз, а будто действительно любящая рука жены, матери, сестры или дочери вышивала. Лирка подумала, что надо бы ей обзавестись платьем, чтобы при необходимости сойти за обычную горожанку. И плат какой-нибудь на голову, а то короткие волосы женщины в столице не носили.

Живот неожиданно заурчал.

Досадливо поджав губы, Лирка отвела взгляд в сторону. Господин Аризей вопросительно вскинул брови. Пахло на кухне так аппетитно, что в слюнях можно было захлебнуться. Женщина так и не поела. Сперва, после беседы со свекровью, не очень-то и хотелось, аппетит напрочь пропал. А вот сейчас желудок напомнил, что они с утра ничего не ели. Ей вообще-то не только себя нужно кормить, но подселенца.

– Ты ела сегодня? – спросил господин Аризей.

– Не успела, – сдержанно призналась Лирка. – Я понадобилась хайнесу. Пришлось вернуться во дворец.

– Не забывай хорошо есть. Охраннику всегда нужно быть в хорошей форме. Не смотри на хайнеса. Он – оборотень занятой сверх меры, сам не ест и о других не вспомнит. Уважаемая, – дядя хайнеса с улыбкой обратился к дородной поварихе, – не покормите служивого, пока он сиятельного охраняет?

– Да как же нашу сестру не покормить? – та с удивлением и в то же время с видимым довольством осмотрела Лиркин мундир, оценила, как ловко магичка его носила и свободно себя в нём чувствовала. – Садись, милая. Щас мы сдобрим службишку сытным да медовым. Вупервую вижу нашу сестру в военной одёже, да ещё и такой осо̀бливой. Где ж ты служила? Столичные такое не носют.

Лирка с одобрения начальника присела на табурет у краешка длинного разделочного стола и осторожно ответила:

– С севера прибыла, госпожа. С хоёторского приграничья.

– Батюшки! – всплеснула руками повариха. Впрочем, изумление не отвлекло её от дела. – Куда мельчишь, бестолочь? – отвесила она подзатыльник помощнику-подростку. Тот забылся, во все глаза смотря на служивых. – Крупнее режь, не кисель готовишь! Вот говорят, что не способные мы, бабы, до военной службы. А ты смотри-ка! С самого приграничья! А теперя и за хайнесом смотришь.

Гордая успехами Лирки, будто та ей дочерью была, женщина щедро зачерпнула наваристого рассольника в глубокую миску, в которую обычно морковь для зажарки очиняла. Господин Аризей сморщился в весёлой улыбке, оценив размеры таза. Лирка тоже улыбнулась, благодарно.

– Ешь-ешь, – всунув магичке ложку и краюшку хлеба, повариха с умильной нежностью поглядела, с каким удовольствием начала та наворачивать наваристый и солоноватый супец. – А то заморют на такой службе. Ты глянь, – Лирка послушно посмотрела в сторону застывших у смотрового окошка оборотней, – на таких костях только студень варить. И то, только на дрожалку и наваришь! Господин уважаемый, – обратилась женщина к главе личной охраны хайнеса, – мож, и этих накормить? Вы и сами не больно сыто смотритесь.

– Так мы как гончие, – добродушно отозвался господин Аризей, – чем тощее, тем стремительнее бег.

– Больно побегаешь со сводящим с голодухи животом, – укоризненно прицокнула повариха, вновь принимаясь за замес теста, чтобы наутро выпечь свежий хлеб.

«А мне уже нравится такая служба».

Лирка вздрогнула. Появления Ирреса она не почувствовала и думала, что он благополучно отсиживается в подсознании вместе с господином Наэшем.

«И не проси!

– упредил её возмущение дух. –

Пока не пожру, обратно не пойду. Вон тот кусочек вылови. Говядинка? М-м-м… Баранина тоже не плоха».

Пришлось смириться и постараться не поднимать глаз от чашки.

– Завтра не забудь позаботиться об обеде сама, – распорядился господин Аризей.

– Так хайнес сказал, чтобы я завтра не приходила? – Лирка вскинула голову.

– Да? – женщина едва успела отвести-опустить взгляд.

– Угу. Он сказал, – Лирка с сомнением посмотрела на повариху, но та как раз опять за что-то громко отчитывала помощника, – что ему нужно разобраться с госпожой… с той госпожой.

– Госпожа Лизея? – открыто спросил оборотень. – С ней он уже разобрался.

Женщина растерялась.

– Но…

– Если сказал не приходить, значит не приходи. Вероятно, Сильнейший не хочет посвящать тебя в какие-то свои дела, вот и отстраняет. Не думай об этом много.

Лирка послушно вымела из головы лишние мысли.

Но вымести Ирреса не удалось.

«Он что-то против нас замышляет»,

– паранойя была извечным спутником духа.

Если и замышляет, их это всё равно не касается.

Убеждение не помогло. Лирка занервничала.

Она всё ещё подозревала, что на самом деле хайнес помнит ту ночь и морочит ей голову. Но причин крутить ей уши у Сильнейшего вроде нет. Вспоминая об этом, Лирка успокаивалась, а через некоторое время вновь начинала подозревать и нервничать.

– Хайнес-то хоть потрапезничал? – повариха, вытирая руки о передник, подошла к окошку и взглянула на повелителя. – Или натощак вино хлещет? Али выйти спросить, мож, чего особого желает?

– Ни в коем случае, любезная, – мягко отговорил её господин Аризей. – Он, когда пьёт, женскую компанию избегает. Грубость за собой держать не может.

– Да тута и трезвые не особо вяжливые! Как-нить стерпела бы.

– И всё же не стоит. В еде он не капризный.

– Вторую порцию жаркого уминает, – отчитался один из подчинённых. – С вина на крепкое пока не переходил.

– Ну и славно, – успокоилась повариха. – О ты ж, милая! Усё съела? Сейчас жаренного доложу.